На всякий случай.
Вот как-то так.
Как узнала пароли, коды и номера? Не смешите.
Костик, кстати, от того самого развращающего чувства безнаказанности, что и его начальство, и гордыни, излишне чешущейся в неположенных местах, как и они, расслабился без меры и позволял себе лениться и на многое забивать, частенько за собой не подчищая и не проверяясь лишний раз. А ведь работа хакера на восемьдесят процентов состоит из нудной и долгой кропотни по удалению сделанных шагов и зачищению всех следов за собой и осторожности, состоящей из бесконечной проверки-перепроверки того, что ты сделал.
Начал лениться, как Костик — и привет тебе от серьезных дядечек, и хорошо, если в погонах, а не с характерной внешностью.
Да и с головушкой у него, прямо скажем, последнее время не совсем, чтобы лады, но это уже точно не имеет никакого значения.
— Так где деньги? — выслушав меня, снова спросил Башкирцев."
"— А нету, — радостно улыбнулась я ему и развела руками. — Денег нет. Зато есть девочка Манечка, обалденная девчонка, ей годик и три месяца.
У нее родовая травма позвоночника и полная обездвиженность нижней части тела. В Германии ей сделали три операции, и она уже сгибает ножки и после курса реабилитации будет совершенно здорова на всю жизнь. А еще есть Юрочка, потрясающий мальчик, такой щекастый симпатяга, у него врожденная недоразвитость обеих бедренных костей. Ему предстоит долгий путь, где-то около года, но немецкие врачи уверяют, что смогут полностью восстановить нормальную функцию костей.
И есть еще мальчик Игнат, ему ампутировали правую ножку и делают протез. Сейчас изготовляют бионические протезы последнего поколения, которые встраиваются в нервную систему человека, все ужасно сложно и так же дорого, но у ребенка теперь есть прекрасный протез, который будут менять по мере его роста. И таких ребятишек пока всего десять. Кого-то прооперировали и начали курс реабилитации, кто-то уже вернулся домой, а кто-то еще долго будет находиться в клиниках.
— По-хорошему, Киронька, деньги надо было бы вернуть, — с сожалением заметил Илья.
— Кому? Тем ребятишкам, которые решили домики заиметь в заповедных местах? Это не тем ли, на которых уже заведены уголовные дела? Они не последнюю копейку отдали и не квартиру родительскую продали, чтобы улучшить свое тяжелое жилищное положение. И, насколько мне известно, далеко не все они готовы признать себя пострадавшими от этой аферы и написать заявление с требованием вернуть внесенные деньги.
