— Прекрати немедленно!! — гаркнул доктор самым грозным командирским тоном, и я тут же замерла, а он пояснил: — Нам надо тебя промыть! Терпи!
И я терпела! Да что терпела!!
Промывали меня несколько раз — то есть сначала вливали какой-то раствор напрямую в желудок через трубку, после складывали пополам и заставляли все это выдать обратно! А потом еще и клизму засадили!!
Здоровую, собака! Не тебе домашнее баловство в литра полтора!
Натерпелась я…!! Кошмар полный и безнадежный!
Но через часа полтора откровенных пыток я оказалась под капельницей на больничной койке и обессиленно вырубилась.
А когда очнулась, увидела, что капельницу уже сняли и даже штатив унесли. Прислушавшись к своему состоянию, я с удивлением обнаружила, что чувствую себя вполне сносно и даже легкость в теле образовалась необычайная.
Ободренная своим состоянием, я села на койке, снова прислушалась к ощущениям и смело поднялась.
Не сказать, что я представляла из себя веселого бодрячка и вполне здорового человека, слабость сильная ощущалась, и ножки подрагивали, но во мне возникло стойкое и непреодолимое желание покинуть это негостеприимное место и снять с себя наконец ту странную тряпку, подразумевавшую, видимо, больничную рубаху, в которую меня облачили.
А еще принять душ! Так мне вдруг до слез захотелось в душ!
В палату заглянула медсестра, которая, как выяснилось позже, проверяла состояние пациентки в моем лице каждые пятнадцать минут, а увидев, что я двигаюсь, медленно, но верно, прямиком к двери, настолько обалдела, что выпучила глаза и даже натурально приоткрыла рот.
— Вы что творите?! — возмутилась медсестрица. — Немедленно вернитесь в койку!
— Не, я домой, — огласила я свои намерения, продолжая двигаться к выходу.
После столь сильного заявления шорох вокруг меня начался недетский! Первым делом медсестра перехватила меня на полдороге к двери, насильственно вернула в больничную койку и убежала за подмогой, которую вскорости и привела в лице моего лечащего врача Шабалина Тараса Наумовича.
— Кто тут бузит? — весело поинтересовался он.
Доктор мой оказался человеком понимающим, веселым, с замечательным юмором, с некоторым, правда, уклоном в черный медицинский оттеночек, но это неизбежные издержки профессии, как я понимаю. На вид врачу было за сорок, но его добродушный облик мог и вводить в заблуждение по поводу его возраста, а внешний вид и подавно — такой, знаете, богатырь былинный — мощный, здоровый, высокий с раскатистым низким голосом. Прямо Русь былинная.
