А где-то через неделю бесконечных, жарких и настойчивых признаний в любви и бесконечных же уговоров и красивого ухаживания Аркаши, я в какой-то момент отчего-то подумала, но несколько вяло, без огонька:
«А чего, правда, что ли, сходить, может, замуж? Осчастливить человека, раз он так настаивает и утверждает, что страдает? К тому же бабушка права — никогда заранее не знаешь, что в хозяйстве пригодится. Да и может, слюбится, как обещает народная мудрость».
Ну, женщина имеет право совершить глупость, в конце-то концов!
Да просто обязана!
Когда я дала свое согласие, то Аркаша так расчувствовался, что даже пустил скупую мужскую слезу счастья, чем меня несколько подивил, но я приписала проявление столь сильных чувств тому, что все это время отказывала ему в интимной близости, пошучивая, что постель только после загса.
Я-то шутила в надежде, что он устанет меня «окучивать», разочаруется и тихо отвалит, а он все принял всерьез, однажды даже высказался в том ключе, что, мол, уважает меня за мои принципы.
Мам дорогая, какие принципы? Но разочаровывать жениха я не решилась.
Стоило мне согласиться, как подготовка к свадьбе закрутилась с такой немыслимой скоростью, что я никак не поспевала за стремительностью событий. Аркаша взял всю организацию на себя, и единственное, что мне удалось отстоять чуть ли не насмерть, так это совсем скромную церемонию для узкого круга близких людей. Он-то собирался оповестить весь город, зазвать на свадьбу самого губернатора и горячо убеждал меня, что это важно для нас обоих, как для предпринимателей, приводил аргументы один краше другого.
Но я твердо стояла на своем — или втихаря и скромненько, или вообще никак.
На никак он не был согласен, и мы забронировали небольшой, но элитный пансионат, пригласив всего двадцать человек друзей и родственников.
Из гостей с моей стороны были вся моя дачная компания и дед. Тетка прилететь не смогла, а выслушав известия о скоропалительной свадьбе, расстраиваться по этому поводу не стала, отмахнувшись:
— Как я понимаю, это просто твой каприз.
— Ну, где-то так, — честно призналась я: никогда не могла ей лгать, да и смысла не было. — Я подумала: отвлечет от всяких ненужных мыслей и воспоминаний. И может, у нас что и получится с Аркадием."
"— Да ерунда! — возразила Альбина. — От этих мыслей тебя ничто не отвлечет, кроме самого предмета и пока ты фигней страдать не перестанешь.
