— Вот и сидел бы со своими скромными силами в Москве! — ворчала я от бессильного недовольства.
— Дорогая, — вдруг нахмурил он брови, — ты плохо выглядишь.
— Да! Я плохо выгляжу!! — сорвалась я на крик, размахивая руками, от души давая себе возможность спустить пары. — Потому что меня дважды подпаивали какой-то дрянью, от которой я чуть концы не двинула! И не называй меня «дорогая»! — На удивление быстро остыв, словно порох мгновенно сгорел в небольшом заряде, я запахнула на себе спортивную куртку и уже не возмущенно, а капризно-ворчливо закончила свое яркое выступление: — Мне вообще доктор прописал отдыхать, спать и восстанавливаться, а не гостей незваных принимать!
— А ты и отдыхай! — заботливо воскликнул он.
— Принесло же тебя, Башкирцев! — вздохнула я в очередной раз и откинулась на спинку стула.
— Дорогая, — усмехнулся он, — лучше все-таки тот черт, которого знаешь.
— От черта молитвой, а от тебя ничем, — сдалась я.
— Ну, вот и ладушки! — порадовался Башкирцев моей капитуляции.
Но несмотря на балагурство, шутки-прибаутки и яркие цитатки, я знала, что он внимателен ко всему, что происходит вокруг — ко всем, даже, казалось бы, незаметным и малозначительным деталям.
Видимо, я и на самом деле выглядела не очень, замученной и уставшей, да, собственно, я себя таковой и чувствовала, больше всего на свете мне хотелось тишины и покоя.
И полежать.
— Кира, — с искренним беспокойством внимательно рассматривал он меня, — ты на самом деле выглядишь больной. — И распорядился командирским тоном: — Так! Давай-ка ложись, а я тут сам разберусь со всем и уберу.
К тому же мне надо сделать несколько звонков.
— Я не могу отдыхать, когда ты в моем доме с чем-то там разбираешься! И вообще присутствуешь! — возмутилась я, правда, не слишком активно.
— Все, — остановил Башкирцев наши дебаты. — Ты отдохнешь и с новыми силами примешься меня выпроваживать и язвить! — закрыл он тему тем самым своим безапелляционным тоном, за которым не могли последовать уже никакие споры и рассуждения.
Подошел ко мне, подхватил под локоток, поднял со стула, придержав рукой за талию, и направил меня к выходу из кухни.
— Я тебя провожу, — объяснил он свои действия.
— Вполне в состоянии дойти сама, я пока не при смерти.
Но как бы я ни вредничала, а полежать мне определенно требовалось, поэтому, отделавшись от его опеки, я прошла в спальню и улеглась в кровать, пообещав себе всего полчасика отдыха.
— Просто полежу, — сказала я себе.
И тут же уснула.
