Коллекция

Говорят, псы проходят сотни километров, чтобы найти потерянных хозяев. Не знаю, через что именно прошел я, но это было очень далеко отсюда.

— Во всех отношениях. И теперь ты не…

— Это верно. Я не мог покинуть этот город, но я знал, что ты приедешь. Во мне мало осталось прежнего, но эти остатки… они все еще ждали хозяйку. А вместо хозяйки вдруг приехала женщина. Такая же, как те, которых я уже знал… и в то же время так на них не похожая… Меня это так запутало… Смотришь на нее, и видишь женщину, которую хочешь и телом, и душой, женщину, с которой хочешь говорить бесконечно, хочешь, чтобы она поняла все твои мысли и поняла тебя самого — до самого дна, и в то же время никогда не узнала, кто ты такой… То, что я представлял себе раньше, теперь никуда не годилось… Словно что-то вдруг рухнуло с пьедестала, на который я его вознес, но тут же оказалось еще выше.

Просто быть рядом и защищать, если что… теперь этого было слишком мало. Я хотел большего… и дико боялся этого. Боялся выдать себя. Возможно, если б мы не столкнулись тогда… на море, ничего бы и не было, но там… Бывают минуты, когда удержаться невозможно, когда ни о чем не думаешь и все посылаешь к черту! — в его голосе зазвучала глухая ярость, он стал хриплым и рвущимся. — Раньше я такого не знал… Кажется, вы, люди, называете это безумием?

Кира, отодвинувшись от него и глядя на выцветшие обои, на которых подрагивали пятна от солнечных лучей, очень тихо сказала:

— Кажется, мы, люди, называем это любовью…

Вадим ничего не ответил.

Кира, чуть качнувшись назад, опустила голову, и влажные волосы ссыпались ей на лицо. Отчего-то, несмотря на то, что жаркое утро было в самом разгаре, ей стало холодно. Молчание наполнило комнату, молчание плыло мимо них, словно густые тяжелые тучи, несущие в себе еще не рожденную грозу, и ей казалось, что они сидят на вершине горного пика, и весь мир остался где-то далеко внизу, а здесь только холод и предгрозовая тишь. Кира сидела и думала о том, кто молчал позади нее, кто много лет принадлежал другому миру, кто совершил невероятное, кто часами бродил рядом с морем, завидуя его беспредельной свободе, и кто, несмотря ни на что, оказался человечнее многих из тех людей, которых она знала. Есть вещи, понять которые нельзя, как ни старайся, но есть и вещи, понимать которые просто не хочется, и сейчас Кире совершенно не хотелось понимать, почему желает, чтобы он был всегда.