Коллекция

Они, в сопровождении молчаливых стражей, шли по серому, и в то же время яркому городу холмов, бухт и лестниц, по одной из главных площадей, сменившей за свою жизнь семь названий, и по узким крутым грязным улочкам, и все менялось вокруг — то почти неуловимо, то стремительно, и молодели деревья, и таяли последние спешные новостройки, и одна за другой исчезали усыпавшие город заправки, магазинчики, павильоны, пропадали бары и летние зонтики, пропал поблескивающий купол и верхняя часть стен собора в древнем городе, и он вновь превратился в живописные развалины… На площадях и возле здания телецентра толпились митингующие, где-то постреливали, слышался призрачный грохот взрывов, уходил под воду перевернувшийся пассажирский катер, расходились на две стороны военные корабли, и командование свежеотнятого флота только-только обживало свой штаб, лишенный света город тонул в сером мраке и холоде, рассыпались бесчисленные пристройки и массивные вычурные особняки, пропала бесследно, будто и не было ее, уродливая ротонда, возносились к небу давно спиленные деревья и возвращались на место оползающие вместе с домишками склоны, и корабли вновь становились в свои бухты единым флотом, и вырастали из магазинов и сберкасс давно забытые хвосты очередей, и пустели витрины, и все меньше и меньше становилось на улицах юрких «топиков» и автобусов, а в троллейбусах была давка, и вальс за вальсом кружился в школьных дворах, и снова повязывали пионерские галстуки и выстраивались изнуряющие линейки, ожил стадион, сбросивший с себя шумный рынок, протягивались гигантские раннеутренние очереди за продуктами, пустели балки, и только дачки остались в них, все тоньше и ниже становились деревья в новых районах, и вот уже многоэтажки сияют сквозь серое свежей окраской, и в следующую секунду это уже лишь скелеты возводящихся домов, и вновь целым стоял давно сгоревший парусник-ресторан, и Стас, больно стиснув руку Киры, смотрел на фотографировавшуюся перед ним тогда еще счастливую семью.