Людмила Марковна в краже кота могла подозревать: первого, второго и третьего мужей, а также первых жен второго мужа и четвертого (в скобках было помечено: актуального). На женах Бабкин почувствовал, что здравый смысл его покидает. Он потер лоб, хлебнул еще кофе и отчаянно кинулся распутывать этот матримониальный клубок. Больше всего его поразило, что Людмила Марковна, которую он считал почтенной матроной, оказалась роковой женщиной.
– Живут же люди, – пробормотал он. – Влюбляются…
Следующий час, позабыв об Илюшине, он проверял людей из списка.
Кто где проживает, кем работает, когда в последний раз виделся с Касимовым, Оленькой или Людмилой Марковной… Ему то и дело приходилось звонить в «Маргалит». Все трое добросовестно постарались написать все, что вспомнили, но у Бабкина возникало очень много вопросов.
На первый взгляд никаких пересечений между всеми этими людьми и Габричевским не наблюдалось. Единственным исключением могла стать бывшая жена Касимова Арина – она, как оказалось, публиковала свою прозу на Литресе.
Но, копнув чуть глубже, Сергей выяснил, что второй муж писательницы увез ее на Бали и романы свои она пишет, сидя на балконе виллы с видом на океан. Вряд ли где-то среди храмов и рисовых полей бродил одноглазый рыжий кот.
Из любопытства он открыл блог писательницы и прочел, что нужно верить в свою мечту и идти за ней, тогда непременно все сбудется. Вот и Арина, хотя никто в нее не верил, все-таки добилась своего, и теперь – смотрите, девочки (фотография с видом океана и кокосовых пальм)! Вы все этого достойны! Просто творите, слушайте себя, раскройте свое сердце миру! Вы – богини! В каждой из нас скрывается уникальный дар!
Написано было с большим количеством грамматических ошибок.
Бабкин сунулся проверить, кто занял место Касимова, и наткнулся на фотографию мордастого пенсионера. Бывший депутат, ныне член совета директоров… Дальше он не стал читать. Квинтэссенция уникального дара Арины была ему в целом ясна.
– Потому что на десять девчонок, – пропел он вполголоса, – по статистике только один член совета директоров…
На пороге возник Илюшин. Физиономия у него была хитрая и чрезвычайно довольная.
– Так… – Бабкин начал приподниматься. – Что, хорошие новости?
Илюшин просвистел что-то короткое, но выразительное, и плюхнулся в кресло.
– Стряпухина Олеся! – провозгласил он тоном Якубовича, требующего внести черный ящик. – Так зовут нашу чародейку.
