– В три голоса принялись лить мне в уши, что я обязан оставить квартиру жене и ребенку, раз такая вышла неловкость в нашей жизни. Как будто я подобрал дворняжку, а теперь собираюсь выставить на мороз.
– Это другим словом называется, – отчеканила мать. – Неловкость у него, вы поглядите! Похоть и разгул! Но ты поступил как порядочный человек!
Дмитрий выпрямился, оглядел сидящих за столом, мазнув взглядом по Наташе, как по пустому месту, и ожесточенно хохотнул:
– Порядочный человек… А давай, мама, подобьем баланс, как у нас в бухгалтерии говорят.
Мне сорок лет. Бабы у меня нет. Денег у меня нет. Хватает на съем, алименты, жратву и сигареты, а когда удается отложить заначку, она уходит, чтобы зубы вовремя подлечить. Своего угла у меня нет и не предвидится. Я же, как нормальный лошара, все переоформил на жену по вашему совету! Цены на квадратный метр за это время скакнули так, что она в шоколаде, а я в Мытищах. Ипотеку мне банк готов дать на халупу в Долгопрудном… Мы в город Долгопрудный идем дорогой трудной! Но для этого нужен первоначальный взнос, а где я его возьму? Выше головы мне не прыгнуть.
Я и так вкалываю как проклятый, по любому свистку начальства кидаюсь на объект, хоть ночь за окном, хоть воскресенье. Следи, мама, за руками: ты, прикрывшись красивыми словесами о порядочности, меня загнала в эту задницу, и ты же меня моим положением теперь и попрекаешь! На дом загородный я тебе, видишь ли, не заработал! Огурцы не даю в грунте выращивать! – Он почти кричал.
– Ты не подумала, что твоя Света Голубева сына во всем поддерживала? А ты – ты мне чем помогла? Оставила меня без штанов, а теперь шельмуешь за то, что хожу нагишом? Когда я просил у тебя на первый ипотечный взнос, ты посоветовала мне обратиться в банк, мама. Вот вся твоя материнская забота!
Мария Семёновна дернула подбородком:
– Стыдно в сорок лет клянчить у матери!
– Стыдно быть босяком в сорок лет! – заорал Дмитрий.
Поперхнулся, закашлялся и сел.
Наступила тишина.
За окном басовито гавкнула собака и замолчала, будто устыдившись.
Вот тебе и семейные посиделки, подумала Наташа. Вот тебе и заштопали гобелен.
– А ты хоть какую-то ответственность за свои поступки не хочешь взять на себя? – тихо спросила Таня, не поднимая глаз. – Может, не мы с мамой будем отвечать за то, что ты завел любовницу и решил развестись? Говоришь, мы тебя заставили… Дима, тебе было тридцать лет. Взрослый мужик, не школьник.
