Юрий набычился, отрубая интонационно по одному предложению, лицо у него окаменело, и что-то подсказывало, что он вполне мог бы устроить с Мироном кулачный бой.
– Любовь Андреевна жаловалась на флирт или на домогательства? – уточнил Макар.
Юрий сделал неопределенный жест:
– Не то чтобы напрямую жаловалась… Скорее, это была шутка, игривое замечание…
– Но вы все-таки восприняли его всерьез…
– Да послушайте, вы видели этого Шафрана? – прорвало Юрия. – Возраст хороший, внешность – хоть сейчас снимайся в «Бондиане», при деньгах мужик, при собственном бизнесе… Еще и книги пишет! Я вот книг не пишу, не дал бог способностей! А они на семинарах языками чешут три часа в неделю, с этой болтовни многое может начаться… Придумают себе родство творческих душ – и что тогда? Разрушить легко, а Люба – она человек пылкий, увлекающийся… По-моему, нет ничего странного в том, что я хочу сохранить семью! – Юрий вызывающе оглядел сыщиков.
– У вас с Любовью Андреевной прекрасный союз, – поддержал его Илюшин.
– Именно так! – твердо сказал Юрий.
– Я с ней с самого начала… Поддерживал ее, когда она начала писать. Таскался с ней по издательствам, переговоры эти… На Эверест ее с собой взял, она не хотела, я уговорил… Вбухали в этот поход теткину квартиру, но я ни разу об этом не пожалел. Квартиру с собой в могилу не возьмешь, а впечатлений у меня на всю жизнь, я умирать буду, вспомню, как мы карабкались, карабины эти перестегивали, кислородные баллоны меняли…
Илюшин заинтересованно склонил голову набок:
– Мне казалось, Любовь Андреевна продала наследственную квартиру своих родителей, чтобы позволить себе этот подъем.
Кожеватов скривился и прищелкнул языком, поняв, что проговорился.
– Нет-нет, я догадываюсь, что существует маркетинг, пиар… – успокоил его Макар. – Правильное позиционирование автора не менее важно для продаж, чем собственно тексты, не так ли?
– Приятно видеть понимающего человека, – прочувствованно сказал Юрий. – Да, это была моя мечта. Кому-то хочется дом построить, сына вырастить, весь традиционный набор… А у меня в груди колотилось – Эверест, Эверест… Я в горах-то ни разу не был, кроме Красной Поляны! – Он неожиданно хихикнул, и Бабкин понял, что Кожеватов сильно опьянел.
– Вот это – настоящее достижение! Что бы потом ни случилось, ты всегда можешь себе сказать: зато я был на Эвересте! Люба этого никогда не понимала. Ей бы только вклады, квадратные метры… А я этими квартирами обеспечен со всех сторон, спасибо папе с мамой.
