– По своим мотивам, далеким от цели расследования. В среду Олеся Стряпухина, известная Габричевскому под именем Мирославы Камы и оказывавшая ему услуги эзотерического характера, узнает от нас о его гибели. На следующее утро она скрывается в неизвестном направлении, и показания ее помощницы позволяют с большой долей уверенности предполагать, что Стряпухина опасалась стать следующей жертвой вслед за Габричевским. Или боялась, что ее обвинят в его убийстве.
– Или поссорилась с любовником и думала, что он ей морду набьет, – флегматично заметил Бабкин.
– Вся эта вакханалия может быть никак не связана с котом…
– И скорее всего, даже не имеет к нему никакого отношения… – вставил Сергей.
– А может быть, и связана, – невозмутимо закончил Макар. – Кроме Габричевского, к Стряпухиной обращались: предположительно – Эльза Страут и неоспоримо – Любовь Яровая. Первая с ворожеей знакома давно, но не факт, что является ее клиенткой. Вероятнее всего, как раз таки не является, просто у них давнее приятельство.
Вторая узнала о ворожее от Габричевского и, как любой нормальный писатель, ухватилась за возможность использовать экзотический материал.
– Мне, кстати, вот что непонятно, – вспомнил Сергей. – Зачем для перемещения от дома до вокзала потребовалось вызывать приятельницу? Что мешало заказать такси? В случае неожиданного нападения взрослый мужик явно предпочтительнее, чем невысокая барышня… Ну и если Стряпухина кого-то опасалась, вряд ли она вышла из подъезда без баллончика или, чем черт не шутит, огнестрела.
Не порчей же ей отбиваться…
– Порчу она, по ее словам, не наводит, – напомнил Макар.
– Тем более!
– Ответ на этот вопрос мы можем получить только у Эльзы…
– Стряпухину найти и то легче, чем выжать что-то из этой силиконовой куклы, – в сердцах сказал Сергей.
– Биогелевой, – поправил Илюшин.
– Чего?
– Дорогостоящие грудные имплантаты делают не из силикона, а из геля на основе природного полимера – карбоксиметилцеллюлозы.
Он легче силикона, грудь весит меньше, носить ее проще."
"– Век живи, век учись, – буркнул Бабкин.
Илюшин задумался и пририсовал рыбе голову, почему-то с гребнем.
– Габричевский был легковозбудимым типом, издерганным, подозрительным и в то же время доверчивым. Судя по записям, которые предоставила Стряпухина, в ее таланты он верил слепо. Нам известно, что ухаживал он не за Эльзой Страут, а за Яровой. Илья считал себя великим хитрецом и манипулятором.
