Ему это не нравилось. Он, говоря начистоту, предпочел бы вообще не понимать, что именно рисует Илюшин.
Аномально длинный то ли угорь, то ли подводная змея с декоративными крылышками вместо плавников – Илья Габричевский. Чучело ворона на высоком столбе, один глаз стеклянный, с бликом, вместо второго торчит ромашка, – Мирон Кудесников. Сергей не мог понять, как Макар ухитрился нарисовать ромашку зловещей, но ему это удалось. Илюшин даже сердцевину раскрасил желтым, и все равно ромашка напоминала револьверное дуло.
Стайка мелких рыбок, вместе составляющих крупную рыбу с широко разинутой пастью, – Эльза Страут. Две половинки тела, верхняя и нижняя, разделенные рельсами и сидящие каждая на своей стороне насыпи, – Олеся Стряпухина. Рисунок должен был получиться жутким, но располовиненная ворожея выглядела довольно мирно. Казалось, ее длинные ноги в шортах ведут осмысленный диалог с головой, время от времени недовольно прерываясь на проходящие поезда.
«Анна, мать ее, Каренина», – мысленно сказал Бабкин.
Распознание следующего образа заняло у него больше времени. Из тыквы выползал маленький зверек, хищный, судя по оскалу, но изящный и пушистый. Он походил на червяка в яблоке, с той разницей, что, в отличие от червяка, зверьку явно незачем было находиться в тыкве. Почему-то именно слово «незачем» послужило ключом: Бабкин вспомнил Эверест и понял, что перед ним Любовь Яровая. После нее появился не Юрий, как ожидал Сергей, а Наталья Горбенко: растопыренный лягушонок, карабкающийся по стене – колодца? бочки? А Юрий оказался огородным пугалом над полем с тыквами.
Бабкин уловил связь между пугалом и чучелом ворона и страшно возгордился.
Касимов, Оленька, Людмила Марковна: волк, косуля и черепаха. Все одного размера, что придавало черепахе устрашающий вид. Этих троих Макар изобразил на отдельном листе. Сергей ждал кота, но до Якова Соломоновича Илюшин так и не добрался. Он сдвинул края листов с рисунками, складывая из них общее поле, и некоторое время рассматривал, чему-то кивая.
"
"– Что ж, логично, это все объясняет, – сказал Макар, словно продолжая разговор, хотя за последние десять минут в комнате не прозвучало ни слова. – Вопрос только в одном: зачем? С какой целью ей это понадобилось? Ведь не собиралась же она, в самом деле…
Зазвонил телефон. Увидев на экране имя абонента, Илюшин вскинул брови.
– Да, я слушаю, – сказал он в трубку. – Да. Да… Что? – Бабкин озадаченно посмотрел на него. – Как это произошло?.. – резко спросил Макар.
