– Как сумела, так и сварила! В следующий раз делай сама!
– Да я ничего и не говорю…
– Нет, говоришь! Юристочек своих строй, а меня не надо!
– У меня нет в подчинении юристочек, только юристы!
– Ничего-ничего, я люблю солененькое, – благодушно отозвалась Мария Семёновна.
Десять минут спустя снова всплеснулось. На этот раз взвился Дмитрий, из-за кинзы. Стали подробно выяснять, кто и зачем положил в оливье кинзу, была ли это чья-то злая воля или роковая случайность. Заплескалось несоразмерно поводу, словно от мелкого камешка вздыбилась и ударила в берег волна.
Дмитрий долго причитал, бормотал «убивать за такое надо», никак не мог успокоиться.
– Пять салатов на столе, выбери что-нибудь другое, – не выдержала Татьяна.
– А человек хочет не другое, человек хочет оливье! – резко ответил Александр. – Это сложно понять?
– Дело не в моих желаниях, просто я такого вредительства не понимаю, – кипятился Дмитрий.
Мария Семёновна стукнула по столу:
– Ну я, я кинзы сыпанула! Спутала с петрушкой.
Запах почувствовала, но решила, что мерещится. Кто же знал, что на рынке вместе с петрушкой подсунут кинзу! За кинзу я не платила!
– Да, подстава, – примирительно заметил Александр.
Дмитрий притих.
Наташа ела и молча наблюдала.
Напряжение не исчезло. Казалось, посуда за столом отчаянно ссорится, пока люди стараются держать лицо. Истерически звякают вилки. С гадким звуком скребет ложка по дну салатника. Взрывается шампанское: прекратите! Отдайте пробку!
– Наталья Леонидовна, попробуйте ножку…
– Маме идеально удается курица…
– Ну уж идеально! Но кое-что умею, скромничать не стану.
…Выпили шампанское, выпили вино, под конец разлили водку, которую называли только ласково – водочка.
Алина, вставая, задела угол стола. Вся скатерть-самобранка вздрогнула и пошатнулась.
Мария Семёновна вспыхнула:
– Сколько раз просила, Дима: почини ножку! Хоть газету в четыре раза сложи и приклей! Но ты разве время для матери найдешь! Рыбалка-то важнее!
– Да что ты меня каждый раз попрекаешь этой рыбалкой! Я что, в публичный дом собираюсь?
– Не знаю я, куда ты собираешься… Одна корова, другой безрукий, что за дети выросли…
– Мама, давай выпьем, – торопливо сказала Татьяна, подливая ей настойку.
Александр, откинувшись на спинку стула, с веселыми искрами в глазах наблюдал за происходящим. Время от времени Наташа ловила на себе его взгляд. Вскоре она заметила, что каждый раз, когда начинающуюся ссору вводят в берега, Александр мрачнеет.
