– Вы заявились с беспочвенными угрозами… Не предъявили ни одного доказательства и смеете обвинять нас в гибели Ильи, в смерти чужого животного…
– Вы все-таки убили кота? – резко спросил Илюшин, подавшись вперед.
Яровая осеклась.
– Теперь вы хотите выпытать, что нам известно, а тогда уже принять решение. – Он усмехнулся. – Что ж, хорошо. Но я предупредил: сделка действует только при условии, что вы возвращаете кота живым. – Он бросил короткий взгляд на Юрия. – У нас по-настоящему сказочный зачин. Жили-были две подруги.
Одна из них была амбициозной и холодной, а вторая милой, доброй и внимательной к людям. Забыл добавить: вдобавок к амбициозности первая подруга была совершенно бездарна.
Яровая дернулась, будто в нее выстрелили, и наклонилась к Илюшину. Ее лицо исказила ненависть. Из благопристойной скучной женщины Любовь Андреевна на мгновение превратилась в фурию. Но тут же откинулась на спинку кресла и перевела дыхание."
"– Вам не нравится моя характеристика? – удивился Макар. – Но Любовь Андреевна, уж вы-то должны отдавать себе отчет в том, что вы собой представляете.
Вы мечтали стать писательницей. Вам хотелось славы, известности, денег… Но больше всего – авторитета. И вы предприняли колоссальные усилия, чтобы вылепить из себя образ творческой женщины. Абсолютно все – каждая деталь, каждое ваше слово – работает на эту роль. В этой комнате не найдется ни одного предмета, который не кричал бы о вас во весь голос: «Здесь создает свои произведения знаменитая писательница!» Когда я назвал вас бездарной, я был не совсем прав.
У вас талант к мимикрии. Настоящих писателей вы никогда не видели, но вы хорошо представляли, как они должны выглядеть. Элегантная одежда с претензией на богемный шик. Слегка покровительственная манера разговора. Правильная биография – и тут вас, конечно, спас Эверест. Вы собирались покорить другую вершину. Эверест для вас был только площадкой, с которой вы оттолкнулись и прыгнули вверх… А кроме Эвереста у вас имелась Наталья Горбенко. Человек с миллионом историй в загашнике.
Макар по-птичьи наклонил голову, будто к чему-то прислушался.
– Странное дело, – негромко проговорил он. – Тихая маленькая Наташа Горбенко, такая безобидная, такая невзрачная по сравнению с вами… Нисколько не похожая на писательницу, верно? Я должен был сразу догадаться: при первой встрече она принялась рассказывать нам о своей знакомой старухе, и это сразу задевало, хотелось узнать, что случилось дальше… Вы с ней дружили.
