Конечно, тут сыграла роль и ваша патологическая жадность…
– Не смейте! – выкрикнула Яровая.
– Но это правда. Вы никогда не делились с Горбенко. После ее просьбы о деньгах вы до смерти перепугались, что она станет претендовать на часть доходов. В людях вы разбираетесь не лучше, чем ворона в живописи, и меряете всех собственной жадной меркой. Вы ей отказали. Вам, увлеченной собственной игрой, стало всерьез казаться, будто вы и есть то, что изображаете. Будто вы – писатель!
– Вы… вы поверили этой пиявке… – выдавила Яровая.
– Она лжет как дышит…"
"– Неблагодарность, – усмехнулся Макар. – Мой самый любимый из грехов. Кроткая подруга неожиданно вышла из себя и порвала с вами. И вы оказались совершенно к этому не готовы! Сначала вы пытались придумывать сюжеты самостоятельно. Потом обратились к мужу. Но у вас и вдвоем ничего не вышло, и тогда вы кинулись лихорадочно посещать чужие литературные курсы под предлогом того, что хотите отточить свой собственный… Черта с два! Вам требовались идеи! Истории! Из вашего творческого процесса выдернули костяк.
Без скелета всё осело мертвой плотью. Самостоятельно вы способны написать лишь про белоснежные вершины и голубые небеса. Невероятно! – произнес Макар не без восхищения. – Вы даже из восхождения на Эверест не сумели сделать интересную книгу! Что уж говорить о необходимости писать с нуля. Уже через три месяца вам стало ясно, что вы сами загнали себя в ловушку. Без Горбенко вы ни на что не годитесь.
Вы срывали сроки договоров с издательством. А главное – вы не знали, что делать дальше.
Бабкин, напряженно слушавший Макара, забыл даже наблюдать за Юрием. Он начал догадываться, к чему ведет Илюшин. «Да нет, не может быть, – сказал себе Сергей. – Неужели она и в самом деле…»
– И тут вам подвернулся Габричевский! – объявил Макар. – Любовь зла, и он в вас влюбился. Но дело не в этом. А в том, что, желая произвести на вас впечатление, он рассказал про ворожею. Мирослава Кама специализировалась на приворотах.
Когда вы это осознали, у вас сложился изумительный по своей дикости план.
«Не может быть», – твердо сказал Бабкин.
– Вы решили влюбить в себя свою подругу, – закончил Макар.
Юрий сделал два неуверенных шага и показался на свет.
– Дорогая? – Он недоверчиво вглядывался в лицо жены. – Это правда?
– Конечно, правда, – ответил за нее Илюшин. – Это была ваша единственная по-настоящему гениальная идея.
