– Я уже знаю, какой хвост моему сделаю.
– Давайте начинать, Наталья Леонидовна!
Егор Петрович торопливо вскинул пухлые ручки:
– Я что? Я ничего! Только спросил. Вы все такие умные здесь, мне до вас далеко. – Даже головку плешивую наклонил подобострастно. – Я ж для того и пришел – развивать художественный вкус, насмотренность… Меня-то все больше на классике обучали. Рембрандт там, Айвазовский…
За следующий час Наташа не присела ни на минуту. Она показывала, как изображать крылья, выкладывала на листе цвета, подбирала фактуру перьев, переделывала неудавшееся с Лидией Васильевной… Первая половина занятия – техническая.
Группа была опытная, сработанная – кроме Выходцева, который присоединился всего полтора месяца назад и регулярно пропускал занятия. Но как раз Выходцев сидел тихо, помощи не просил. С остальными за полчаса управились с базовым рисунком.
Теперь начиналось самое интересное.
Из усредненного попугая на каждом мольберте к концу занятия вылуплялся свой собственный. Со своим характером, привычками и птичьей судьбой.
Лидия Васильевна, закусив губу, приклеивала к картону разноцветные бусины. У Зиночки попугай вышел интеллигентным пьяницей. У Риммы Чижовой – великолепным, как император на коронации.
– Покажете вашу работу, Егор Петрович? – вежливо спросила Наташа.
Попробуй не спроси. Накатает жалобу, что его игнорируют. Были уже прецеденты.
Выходцев изобразил не попугая, а ворона.
– Отлично получилось, – искренне похвалила Наташа. – Зловещий, страшный.
– Думал, вы ругаться будете.
– Выходцев карикатурно втянул голову в плечи.
– За что же? У нас не урок с обязательной программой, а развитие внутреннего творческого взгляда.
– Да, вот поглядеть хотелось бы… – пробормотал Выходцев.
Встал и пошел между рядами. Мимо Коляды прошел, не сказав ни слова, только хмыкнул. Остановился возле Риммы Чижовой. Та все никак не могла налюбоваться на своего попугая: то так, то эдак поворачивала его на свет.
– Ну как вам, Егор Петрович? – оживленно спросила она.
Выходцев помолчал.
– Главное – чтобы вам самой нравилось, Римма Сергеевна, – скучным голосом уронил он и неспешно удалился.
Наташа увидела, как вянет улыбка на губах Чижовой. И попугай ее сник, потускнел. Императорское его великолепие обернулось дешевым синтетическим блеском.
Ай-ай-ай, как нехорошо.
Сделав вид, что не слышала этого диалога, Наташа подошла к Чижовой.
– Можно я вашего сфотографирую, Римма Сергеевна? Похвастаюсь в администрации успехами нашей группы.
