Все-таки это лучше, чем быть удавленным суеверной посредственностью, которая даже Эверест не смогла толком описать. Это что, уже МКАД? – Он завертел головой. – Куда ты несешься? Нам нужна какая-нибудь ветклиника, в которой есть ночные дежурные…
– К черту, – отрезал Сергей. – Звони Касимову. Я готов сдать эту тварь ему на руки, и пусть дальше сам с ним разбирается. Хочет – пусть везет к ветеринару, хочет – к таксидермисту, хочет – тушит в сметане с грибами…
– Ты очень нервничаешь, Серёжа, – сочувственно сказал Илюшин.
Но все-таки набрал Касимова.
В три часа ночи владелец «Маргалита» ответил мгновенно, словно ждал его звонка.
– Нашли? – выдохнул он. – Господи, как? Как вам это удалось?! Нет, сначала скажите, в каком он состоянии…
– Понятия не имеем, – признался Макар. – У нас не было никаких средств отлова, мы его не разглядели. Он вообще в любую минуту может вцепиться моему напарнику в сонную артерию…
– Я понял, – перебил Касимов. – Вы можете отвезти его в магазин? Я уже выхожу.
Там вас встретят.
– Кто нас там встретит в три часа ночи? – недоуменно спросил Бабкин.
Касимов расслышал его вопрос и ответил:
– Сегодня дежурит Людмила Марковна.
На Мясницкой, яркой от вывесок, которых Сергей не замечал днем, шумной, гуляющей, летней Мясницкой он заехал прямо на тротуар перед магазином, наплевав на правила, и заглушил двигатель. Людмила Марковна в бигудях уже ждала их снаружи, придерживая дверь. Бабкин скатился мимо нее по лестнице, неся огромный сложносоставной ком: снаружи – сумка, в сумке – телогрейка, внутри телогрейки – кот.
Вопреки его уверенности, Яков Соломонович не выбрался из своего плена. «Неужели сдох, сволочь?» – в ужасе подумал Сергей. Но тут кот завозился.
– Где они? – заорал сверху Касимов."
"Хлопнула дверца машины, послышался голос Оленьки, почему-то кричащей на таксиста, затем взвизгнули тормоза, кого-то обсигналили, и все они ввалились в подвал один за другим: Касимов, Оленька и Людмила Марковна.
– Дверь закройте! – распорядился Макар.
Он незаметно успел оказаться внизу и дернул молнию. Она немедленно сломалась.
Все обступили грязный телогреечный шар.
– Он что – внутри? – почему-то с ужасом прошептала Оленька. – Яков Соломонович внутри? Он там живой? Я его достану…
– Не надо к нему пока приближаться, – предупредил Сергей. – Он в стрессе, может выкинуть что угодно.
Телогрейка пошевелилась. Илюшин откинул набитые ватой рукава и отошел.
