– Есть тут кто?! – на всякий случай еще раз спросил он очень громко и… увидел.
Старик лежал на полу, почти под столом, из-под него натекла черная лужа, как будто он лег в разлитые чернила. Он лежал скрючившись, только рука откинута в сторону, и Федор не сразу понял, что он… мертв.
Он раньше никогда не видел мертвых людей!
Он не понял, но все равно испугался – за старикана испугался, вдруг ему плохо?! То есть ему наверняка плохо, раз он лежит на полу!
Федор скинул с плеча рюкзак и нагнулся.
– Эй! – позвал он. – Эй, вам плохо?!
И взял старика за плечо, и потянул, переворачивая."
"То, что это неживое плечо, он сообразил сразу. Как будто внутри ничего не было и на полу валялась пустая оболочка, сброшенный скафандр.
Оболочка подалась, повернулась, рука глухо стукнула о пол тоже с каким-то неживым звуком.
– Мать твою! – медленно выговорил Федор. В голове у него помутилось.
Лицо старика было искажено и почти неузнаваемо, кацавейка залита черной кровью. На ней были видны ровные дырочки, много. Из-за того, что сознание мутилось, Федору показалось, что их несколько десятков.
– Вы что? – зачем-то жалобно спросил Федор у трупа. – Вы умерли, да?..
Нужно звонить в «Скорую» и в милицию, и быстрее! Вдруг его еще можно спасти?! Федор выпрямился и покосился на старика. Конечно, нет, конечно, нельзя, но все равно нужно, чтобы немедленно кто-то приехал и взял на себя весь этот ужас, оградил бы от него Федора!
От запаха крови его мутило.
Он не знал, как пахнет кровь. Оказалось, что почти невыносимо.
Стоп. Звонить никуда нельзя.
Если убили старика, значит, следующая очередь его, Федора, это же ясно как день! Нужно сматываться отсюда, и как можно быстрее!
Тут в голове у него словно что-то раскололось, и мысли понеслись в противоположных направлениях.
