Точнее, почти всегда проигрывать.
И все-таки она не верила, ну, никак не верила, что битву за Федора она проиграла! Не могло такого быть, чтобы он украл… у своих! У Марьи Трофимовны, Петра Ильича, у Веры Игнатьевны, наконец! Он никогда и никому не делал подлостей, это Вероника точно знала, а красть у своих – подлость.
Как будто имело значение – у своих или у чужих!..
Конечно, когда денег нет никогда, кажется, что можно все, что угодно, лишь бы только они появились! А она ничем и никогда не могла Феде помочь – у нее нет связей и нужных знакомств, да и откуда бы им взяться?! Вот бывший муж мог бы помочь, но разве он станет?.
. Ему никогда не было дела до Федора, даже когда тот маленький был. А потом Алексей выдумал какую-то глупость, что она его на себе женила, когда забеременела, хотя у них любовь была и никого она не женила!..
Она тогда из Парижа вернулась потому, что в Москве был Алеша, милый, любимый, единственный Алеша, который только и был ей нужен, а Париж ей был совсем не нужен!
Вспомнив про Париж, Вероника улыбнулась.
Как много там всего было хорошего, особенно месса в соборе Святого Северина, на Левом берегу Сены! Там играл орган – никогда в жизни она больше не слышала, как играет орган в соборе!.. И Христос летел, раскинув руки, и жизнь была прекрасной, и хотелось плакать от счастья, и впереди была только радость – любовь, молодость, предчувствие важных и светлых событий.
Должно быть, она задремала и проснулась от того, что где-то далеко внизу, в шахте, что-то грохнуло и лифт поехал.
Она вздрогнула, открыла глаза и поднесла к ним часы.
Около шести. Нужно выбираться отсюда.
Тело не слушалось ее, подводило, и болело везде, кажется, даже зубы болели, и, преодолевая себя, она пошла по лестнице вниз, и холодно ей было, и есть хотелось, и тревога опять накинулась на нее, стала терзать желтыми острыми когтями.
Она не знала, как выбираться отсюда, от Китайской стены, но, слава богу, пришла какая-то ранняя маршрутка и довезла ее до метро!.
.
Совершенно разбитая, она приехала домой и, как только вставила ключ в замок, поняла, что в квартире кто-то есть.
Ей стало жарко, хотя до этого она вся тряслась от холода и мечтала залезть в горячую ванну. Очень полную и очень горячую!..
Бояться у нее уже не было сил, и она вдруг подумала: провались они все пропадом, эти ублюдки, которые так ее напугали и так мерзко ей угрожали!..
