Она показалась ему совершенным существом, гладким, стремительным и неукротимым. У нее было изумительное тело, и оправдались все самые худшие его подозрения. Когда исчезли дурацкие тряпки, так ей не шедшие, она оказалась очень женственной, погибельной, порочной."
"Вдруг он подумал, что все великие художники писали обнаженных женщин именно поэтому – чтобы избавиться от наваждения, сделать его публичным, потому что в одиночку выносить это было почти невозможно.
– Ты меня убьешь, – пробормотал он, закидывая голову.
– Так тебе и надо!
И он знал, что она права – так и надо, только так и надо, и невозможно по-другому, и все другое просто обман, пустышка!..
Он не понял, когда ее буйство приостановилось, и она задышала чаще, и звериные когти вдруг убрались, и остались только проворные и сильные женские руки, которые ласкали его. Он не понял, когда прекратился поединок и они оказались вместе по эту сторону вселенной!..
Теперь он готов был разорвать ее на части, и приходилось строго контролировать себя, чтобы на самом деле не разорвать, и он вроде бы контролировал, все время опасаясь, что ему не хватит сил.
И в какой-то момент их действительно не хватило.
Я больше не смогу. Я умру, ну и пусть.
Если это единственная оставшаяся у меня возможность, значит, так тому и быть.
Его пантера, превратившаяся в женщину, кусала его за плечо, кажется, больно, и в ушах звенело, и он точно знал, что будет дальше, – впрочем, никто не знает, что случается, когда небо падает на землю, потому что живых после этого не остается и некому рассказать!
Теперь он поймал взглядом ее глаза и больше не отпускал, и даже придержал руками ее голову, чтобы она не смела их отводить, и он сказал то, что имело для него значение, то, что стало очевидным именно в эту секунду.
– Только ты, – сказал он.
И на миг все остановилось, и потом понеслось вскачь, все ближе и ближе к пропасти, за которой неизвестно что – ведь никто не знает, что случается, когда небо падает на землю! Его не пугала пропасть, и не пугало вообще ничего, и он мимолетно удивился, что эта женщина так долго от него пряталась, и когда, ударив в последний раз, замерло и развалилось на мелкие кусочки сердце, он точно знал, что все это – не зря.
Неспроста.
Он не отказался. Нельзя плевать судьбе в лицо!..
Когда он стал соображать, выяснилось, что лежат они почему-то не на кровати, а на полу рядышком и Ника, свернувшись калачиком и отвернувшись от него, тяжело дышит, и он даже испугался, что она плачет.
