Ему некогда было выдумывать праздники, а жена выдумывать, должно быть, не умела или не хотела, и праздники превратились в каторгу.
Сначала праздником были три десяточки гонорара, две из которых он привозил «нетронутыми», Новый год и майские выходные в паршивом доме отдыха, но все это было весело, радостно!.. Потом праздником стала шуба, ресторанчик с вкусной едой, грандиозные планы покупки новой квартиры. Праздником стали машины, дом в Подмосковье и этот самый уик-энд в Париже, будь он неладен!
А потом праздников не стало вовсе.
К сорока годам Олег Петрович точно понял, что скука – это не отсутствие веселья. Это отсутствие какого бы то ни было смысла.
Смысла в их общем существовании не стало никакого, и они развелись. Кажется, этого никто не заметил, даже дочь.
Потом он придумал то, что было ему удобно, – жена много лет не работала, а он работал как лошадь, и тут интересы их разошлись, или дороги, что ли, разошлись, как пишут в умных журналах. В общем, что-то разошлось и обратно никак не сходилось!
Она вскоре вышла замуж за Эдика, их общего приятеля, который к тому времени тоже с кем-то разошелся и решил, что, если он поменяет жену, этот самый пресловутый смысл, которого не стало, появится вновь.
Олег не знал, появился он или нет, но однажды встретил бывшую жену в ресторации с неким молодым неизвестным красавцем, смутно напоминавшим Гену Березина. Тогда в ресторане она вдруг покрылась пунцовым румянцем, засуетилась, стала пересаживаться так, чтобы он ее не заметил, и он сделал вид, что не замечает, и дал ей уйти непобежденной, и никогда ни о чем ее не спрашивал.
Со смыслом, видимо, и у нее было неважно.
Он старался не сожалеть и не вспоминать, но иногда вдруг подступала к самому горлу, к глазам мучительная тоска по прошлому, где было так радостно, так понятно, так чисто, где так весело было обниматься в выходные на диване, шептаться и замирать, когда вдруг маленькая Машка начинала возиться и пищать в своей кроватке!.. Где весь смысл их существования был только друг в друге, где все было ясно и надежно устроено, где ему сияли глаза жены и он чувствовал, что они, его девочки, без него пропадут и для них он самый лучший, самый нужный человек на свете!.
.
– Олег, – осторожно позвала жена из телефонной трубки. – Что ты замолчал?
– Я дам ей денег, – сказал он ледяным от вдруг подступившей тоски голосом. – Сколько нужно, столько и дам.
– Да особенно не нужно, – грустно ответила бывшая жена. – Эдик сказал, что купит ей билет.
