– Олег!!
Гена тронул машину с места, и она сразу пошла в разгон, как будто была не на крохотной стоянке, а на полигоне, и шлагбаум еще только поднимался, а Гена уже нырнул под него, чуть не задев крышей, и, не сбавляя скорости, вылетел на пустынную однорядную шоссейку, которая, по счастью, была совершенно свободна в этот еще не поздний час.
– Что там случилось?
– Убийство, Олег Петрович, – сказал Гена тихо и серьезно."
"Сердце у Олега стукнуло и как-то странно притихло.
– Василий Дмитриевич?
– Да.
Вы сейчас сами все увидите. Я не стал ментов вызвать, думал, что вам для начала нужно взглянуть.
– Грабеж?
– Да я не знаю, Олег Петрович. Я особенно не смотрел.
Виктория, оставшаяся в одиночестве, еще какое-то время молча кусала губы, а потом топнула ногой и кинулась к своей крошечной, ладненькой спортивной «ТТ» – подарку папы к прошлому дню рождения.
Ну и черт с вами, все равно далеко не уедете! Все мужики – сволочи, а этот лысый – самая главная сволочь! Она его догонит! Она его догонит и выскажет все, что о нем думает! Он узнает, как нужно обращаться с порядочными и умными девушками! Что он о себе возомнил?! Как он посмел?!
Она прыгнула на сиденье, завела мотор, нажала на газ, форсированный двигатель взревел, и она кинулась в погоню.
Гена был слишком удручен увиденным на Фрунзенской и озабочен, и ни в зеркала, ни по сторонам не смотрел, и поэтому пропустил момент, когда «Мейбах» догнала маленькая спортивная машинка, пристроилась сзади и уже не отставала.
Федор Башилов был уверен, что антиквара, конечно, уже нет в его лавке, но свет в окнах горел. Узкие желтые полоски были видны сквозь плотные синие шторы.
Федор такие шторы не любил.
Он никогда не понимал, как можно жить за такими шторами, совсем без белого света, словно в крысиной норе! Ему всегда хотелось, чтобы шторы были открыты, чтобы света было много, и воздуха много, и весной он спал на балконе, где едва помещалась узенькая раскладушка. Во-первых, у него получалась как будто еще одна комната, а во-вторых, на балконе было светло с самого раннего утра и до позднего вечера, хотя и несколько шумновато – рамы старые, щелястые, и, когда шел дождь, раскладушку заливало, но Федор все равно очень любил балкон.
Хорошо летом. Тепло, светло, сирень цветет.
У бабушки был крохотный домик в Бутове, комната и терраска. Маленький Федор выезжал «на дачу». У бабушки была кровать с высокой никелированной спинкой и шишечками.
