Капитана удивляло уже хотя бы то, что поляк попросил так много времени на раздумья.
— Ну что, решился наш пан поручик? — появился в штабной землянке, соединенной давним, еще «монашьим», подземным ходом с пещерой на склоне плато, младший лейтенант Колодный.
— Пока не знаю, — пожал плечами Беркут.
— Так что передавать будем? Смотрю: бродит по пустоши. Вроде бы не в духе, нервничает.
— Сейчас поговорю с ним еще раз.
— Твердо посоветуй согласиться. Твердо. Если полетишь без него, в Центре это могут «не так» истолковать.
— Что значит «не так»? Лететь или не лететь — право самого поляка.
— …Но поляка, действующего в составе нашей группы, — напомнил Беркуту командир десантников. — Отказ лететь на Большую землю может породить много лишних вопросов, касающихся не только самого Мазовецкого, но и вас, капитан, всей нашей группы.
— Они и так неминуемо возникнут, так что на этот счет я не обольщаюсь.
Они вышли из землянки и сели на замшелые, покрытые изморозью камни, принесенные сюда и уложенные так, чтобы образовалось нечто похожее на крепостной вал.
— Тут, знаете ли, вопрос еще и политический, — попробовал развить свою мысль младший лейтенант. — Ведь кто такой, в сущности, Мазовецкий? Офицер армии буржуазной Польши. Столько воевал в советском партизанском отряде, и вдруг отказался сесть в специально присланный в тыл врага советский самолет! — Младший лейтенант протянул Беркуту пачку «Казбека», но тот лишь вежливо улыбнулся, уже в который раз напоминая, что не курит. Обычно Колодный, как и все остальные, курил либо махорку, либо трофейные немецкие сигареты.
Но, когда хотел серьезно поговорить с командиром, обязательно извлекал из своего огромного вещмешка пачку «Казбека», запасы которого казались неисчерпаемыми. — Из этого что, товарищ капитан, следует, — проговорил десантник, не вынимая изо рта папироски. — Из этого следует, что то ли работы с ним никакой не проводили на предмет классового сознания, то ли вообще…
— Какое еще «классовое сознание»? Он — потомственный польский шляхтич, дворянин.
Человек воюет, бьет фашистов. Разве этого недостаточно? И что значит «вообще»? — сдержанно спросил Беркут. — Что «вообще»? Договаривай."
"— Почему договаривать должен я? — нахмурился Колодный. — Договаривать будут там, за линией… Как-никак не из командировки в Самарканд возвращаетесь — из вражеского тыла. Это всегда учитывается. И еще, товарищ капитан, я бы посоветовал запросить у Центра разрешения на прилет вместе с вами Анны и Арзамасцева.
