Полицай, похоже, и дальше собирался расстреливать их, словно в тире. Смерть играла с ними «в рулетку», как бы предвещая: все равно кто-нибудь да погибнет, а кто именно — не так уж и важно. Кому-то сегодня обязательно не повезет. Тем более что Корбач и Арзамасцев лишь беспомощно огрызались короткими очередями, прекрасно понимая, что из автоматов с такого расстояния притаившегося за срубом полицая им вовек не достать.
Но вот партизаны уже почти у самого перевала. Судьба все еще хранила их. Вдоволь настрелявшись, этот горе-стрелок наконец поднялся во весь рост и теперь, потрясая винтовкой, посылал им вслед проклятия, которые никак не могли заменить патроны.
Решив, что опасность миновала, Корбач и Арзамасцев догнали подводу, и Крамарчук снова взобрался на передок. Теперь партизан интересовало только одно: что там, за этим продуваемым ледяным ветром перевалом? Поэтому, увлекшись, они не сразу заметили, как из села вырвалось десятка два кавалеристов.
«Румыны! — первым бесстрастно осмотрел их жиденькую, воинственно орущую ""орду"" Беркут.
— ""Королевские гусары"". И главное — вовремя».
Подталкиваемая бойцами, подвода уже втягивалась в горловину зигзагообразного прохода. За пригорком пули их не достанут. Но все равно это лишь передышка. Рассыпавшись по склону, кавалеристы уже начали штурмовать возвышенность, поднимаясь на нее по обе стороны дороги. Склон был скользким, кони оступались, вставали на дыбы и падали. Но полицай-возница метался позади цепи, словно генерал позади колонны своего поредевшего авангарда, требуя продолжать этот с ходу начатый штурм крепости.
* * *Достигнув перевала, партизаны увидели, что к развилке дорог приближается машина. Она двигалась по вымощенному булыжником шоссе, уходившему на северный, менее крутой склон возвышенности, чтобы сойти по нему к видневшемуся вдалеке мосту.
— Подводу — поперек дороги! — приказал Беркут, понимая, что на перевале кавалеристам все равно придется собраться у горловины. — Задержите их. Мазовецкий, за мной!
Машина медленно, осторожно подходила к спуску.
Водитель и его спутник слышали стрельбу и ехали с приоткрытыми дверцами, готовые в любую минуту оставить кабину. Однако, увидев «своих» офицеров, немного успокоились.
— Вас только двое?! — спросил Беркут еще издали, посматривая на задок крытой машины. — Что в кузове?
— Продукты, господин оберштурмфюрер! — ответил фельдфебель, старший машины, всматриваясь в покрытую сумерками вершину возвышенности, за гребнем которой шел бой.
