Ему была неприятна сама мысль о том, что его могут подозревать, а значит, проверять. Он был счастлив, что дано «добро» и что не только он сам побывает на свободной земле, но и может подарить несколько мирных дней своим товарищам. Единственное, что омрачало его радость, — что в эту группу не включили Крамарчука, последнего из бойцов его гарнизона, последнего из «группы Беркута». Той, первой группы, которая геройски погибла, спасая от гибели партизанское соединение. Не включили, хотя он просил об этом.
Он, конечно же, будет хлопотать о награждении сержанта, уже за действия на оккупированной врагом территории, и повышении его в звании.
Но этого мало. Куда большей наградой Крамарчуку была бы эта почти невероятная в их условиях «экскурсия» в мирную тыловую жизнь.
— Да-да, вы, конечно, правы, — поспешно согласился Колодный. Но при этом как-то странно посмотрел на Беркута. — Все, что я только что сказал, всего лишь предположение. Можете даже считать это шуткой.
— Что с тобой, младший лейтенант? — положил ему руку на плечо Беркут, первым выходя из штабной землянки.
— Что ты занервничал? Ты извини, очевидно, я действительно многого не знаю и не понимаю. И даже не хочу понять. Если бы ты два года провоевал во вражеском тылу, ты бы тоже не желал понимать любого, кто решился бы говорить тебе о каких-то там страшных вещах, происходящих на Большой земле.
— Согласен, полностью согласен, — снова занервничал младший лейтенант. — Не будем возвращаться к этому разговору. Лучше прикинем маршрут и будем готовить людей в дорогу.
Судя по карте, пройти нужно будет километров семьдесят.
— Это если идти не по занятой врагом территории, а по карте, — уточнил Беркут. — Но ничего, к походам по тылам врага нам не привыкать. Сейчас я думаю о группе, с которой тебе придется оставаться здесь. Продержитесь ли?
— Наверняка уже завтра получу приказ соединиться с отрядом Дробаря или Роднина. А не хотелось бы.
— Понимаю. Под твоим началом останутся двенадцать человек. Группа хорошая. Людьми пополнитесь — это неизбежно.
Только здесь советую не задерживаться. Нет возможности для маневра. Перейдите в лес, на базу моей первой группы. Ты знаешь, где это. А весной подумаем.
— Вы говорите так, словно собираетесь вернуться сюда."
"— Собираюсь, — решительно подтвердил Беркут. — Даже уверен, что вернусь. В любом случае, буду просить, чтобы группу оставили самостоятельной боевой единицей. В отрядах Дробаря и Роднина партизан хватает. Зона действия у них тоже большая.
