Коломбина для Рыжего

Руки Рыжего легко удерживают меня на месте.

– Нет.

– Артемьев, не заставляй меня еще раз напомнить тебе, что мы в расчете. Надеюсь, я хорошо подмахивала своей благодарностью, чтобы ты выполнил все, согласно условиям? «А там посмотрим», – это ты верно сказал. Я еще и не на такое способна, чтобы добиться своего. Так что жди на кофе, явлюсь как миленькая.

Я смотрю на него прямо, и у парня дергается кадык.

– Что ты несешь?

– Всего лишь повторяю твои слова. Открой, – я знаю, что ключ от замка лежит в кармане его брюк, а потому указываю подбородком на дверь, – я хочу уйти.

В этой комнате не только я одна упрямлюсь, становясь серьезной.

– Куда, Коломбина? Ночь за окном. Сказал же, что отвезу.

– Какая разница куда? – вспыхиваю я, не в силах терпеть его близость теперь, когда он еще раз показал, как дешево я стою. – Да хоть на панель! Кажется, у меня талант добиваться своего, торгуя доступностью и голыми ногами! Чего добру пропадать!.. Открой, Рыжий, не то выпрыгну в окно!

Мы оба молчим, глядя друг на друга, пока Бампер не отвечает, удерживая меня на месте ледяным взглядом:

– Не выпрыгнешь, на окнах решетки.

– Выпусти.

– Нет.

– Я буду кричать.

– Кричи. Это клуб, девочка. Вряд ли тебя кто-то услышит. Ты уйдешь отсюда только со мной.

Я чувствую, как у меня дрожат ноги от вползающей в тело слабости. От беспомощности, непривычной и незнакомой мне, от обиды, кислотой растворяющей панцирь защиты, которым я всегда укрывала себя. От того, насколько я внезапно оказалась перед ним слабой.

Наша пауза в диалоге взглядов затягивается, и я вдруг понимаю, что плохо вижу стоящего передо мной парня. Бампер словно размывается, стирается в появившемся между нами мутном стекле, и я не сразу догадываюсь, что видеть его мне мешают слезы, предательски выступившие в глазах. Сорвавшиеся на щеки по-детски крупными горошинами.

Мне хочется крикнуть, так громко, чтобы он услышал, чтобы понял насколько мне сейчас больно и тошно от самой себя, но голос тоже предает меня, прозвучав откровенно жалко и тихо:

– Я не разрешала тебе… не разрешала…

У меня так и не получается договорить, Рыжий догадывается сам.

– Когда это касается тебя, мне не нужно разрешение, Коломбина.

Зато пощечина выходит хлесткой и звонкой. Такой сильной, что у меня тут же немеет ладонь, а у Рыжего багровеет щека и закрываются глаза.

Я все-таки ухожу, достав из кармана ключ и оставив его одного в кабинете.