Кольцо Тьмы

Фолко же надел свои ножи под куртку, как делал всегда в Аннуминасе, — хоббит привык к оружию и, оказываясь без него, чувствовал себя неуютно.

Гномы разобрались наконец со своим вооружением, и девушка сделала приглашающий жест рукой, направляясь к лестнице.

«Здесь словно в комнате Старого Тукка в их главной усадьбе, — отрешённо подумал Фолко, идя вслед за друзьями. — Здесь, похоже, уже ничего не менялось долгие-предолгие годы».

Лестница даже не скрипнула под тяжестью коренастых гномов. Они поднялись на второй этаж, оказавшийся на первый взгляд точной копией первого — такое же просторное помещение, те же шесть одинаковых дверей по обе стороны, и лишь вместо входной двери Фолко увидел широкое, занимавшее всю стену, окно.

Солнце уже опускалось, и комната была вся залита его ярким сиянием, так что после полумрака прихожей им пришлось щуриться и прикрывать глаза.

— Я приветствую вас, — вдруг раздался рядом знакомый голос хрониста; ослеплённые солнечными лучами, друзья не сразу заметили, как он вышел из одной из дверей.

 — Прошу вас ко мне в гостиную.

Он гостеприимно распахнул створки и учтиво пропустил гостей вперёд. Они оказались в небольшой комнате с камином в дальней стене, с тремя окнами, сейчас прикрытыми ставнями. Стены были задрапированы тёмно-коричневой тканью. Возле камина стояли низкий стол, четыре уютных кресла и высокая конторка, за которой можно было писать стоя. Пол в гостиной покрывали тёмные, необычайно плотно сбитые между собой доски. Слева от камина в стене без окон виднелась ещё одна небольшая дверь, а над самым камином висела старинная шпалера, изображавшая высокого, статного старика с царственной осанкой и длинными, распущенными седыми волосами в белоснежных одеяниях с чёрным посохом в руке и длинным мечом в синих ножнах у пояса.

Он стоял вполоборота к зрителю, но голова была повернута, и вошедшего встречал суровый и проницательный взгляд казавшихся живыми глаз. На лице старика лежала печать бесконечной усталости и глубокой, хоть и светлой печали. Заворожённый Фолко не удержался от вопросов.

— О, это удивительная вещь, — явно довольный, отвечал Теофраст. — Это, сударь мой хоббит, не кто иной, как сам великий маг Гэндальф Серый! — Хронист кинул быстрый взгляд на оторопевших гостей, любуясь произведённым впечатлением. Выдержав паузу, он продолжал: — Его запечатлел неизвестный художник в Серых Гаванях, незадолго до того, как всемогущий чародей покинул наш мир.