Кольцо Тьмы

Шпалеру эту преподнесли Великому Королю, потом царствующий внук Элессара Эльфийского наградил ею вашего покорного слугу. — Хронист чуть развел в стороны руки и церемонно поклонился. — С тех пор она и живёт здесь, над моим камином. Но что же мы стоим? — вдруг спохватился он. — Прошу вас, садитесь к огню, набивайте ваши трубки, и начнём беседу.

Они расселись и достали кисеты. Вскоре по комнате поплыл голубоватый дымок. Теофраст стоял молча, с доброй улыбкой обводя гостей своими проницательными глазами. Видя, что их трубки в порядке, он неожиданно для всех обратился к хоббиту:

— Легка ли была дорога от вашей прекрасной страны? Как обстоят дела в Хоббитании? Мне редко удаётся побеседовать с кем-нибудь из вашего народа — в Аннуминас хоббиты забредают редко, а сам я уже стар для дальних дорог.

Сказать по правде, Фолко растерялся. Но спокойный голос старого хрониста, уют его много повидавшего на своём веку дома сделали своё дело. Сначала медленно и неуверенно, а затем всё больше и больше приободряясь, Фолко принялся рассказывать Теофрасту обо всём, что мог припомнить из происшедшего в Шире за его короткий век, и то, что ему запомнилось из хоббитанских хроник, которые они пристрастились писать после Обновления Хоббитании.

Теофраст лёгким движением потянул за свисавший среди складок драпировки шнур — где-то в глубине дома звякнул колокольчик. За небольшой дверью, замеченной хоббитом слева от камина, раздались лёгкие шаги, и в гостиную вошла девушка, открывшая им дверь.

— Сатти поможет мне лучше запомнить твой рассказ, почтенный хоббит.

Теофраст сел в оставшееся свободным кресло, а девушка встала за конторкой. Фолко перевёл дух и продолжал. Он и сам не заметил, как постепенно стало угасать в окнах багряное закатное зарево, постепенно он свернул на свою собственную историю, чтобы подвести беседу, как и было условлено у них с Торином, к происшествию в Могильниках.

Мало-помалу его рассказ перешел к описанию их встречи с Торином, правда, хоббит благоразумно опустил подлинное содержание их ночных бесед. Он рассказывал о Бэкланде, о Старом Лесе и, наконец, добрался до Поля Могильников. Краем глаза он увидел едва заметные кивки гнома — всё шло как задумано.