Белокаменские скоро сгинут, а Ромчик со своим движением займет их место. И это реально...
От Ларисы он уезжал в приподнятом настроении. И в своем офисе продолжал строить смелые планы. А потом появился Вырас. Довольный как слон.
– Все нормально, «чеченец» никому ничего не расскажет, – чуть ли не с порога сообщил он.
– Где он?
– В мать сырой земле. По старинному обычаю похоронили.
– Не понял, что за обычай.
– Это когда вместе с мужем жену в могилу кладут. Он же с Кристиной как с женой жил. Теперь они навсегда вместе.
..
– Благое дело ты сделал, Давид, – усмехнулся Ромчик. – Два любящих сердца соединил... А как Тимура в могилу класть будут? Одного? Может, и его женушку рядом положим?
– Зачем?
– Ну ты же знаешь, Шнур к ней неровно дышит. Мы ее грохнем, а на Шнура все свалим. Тогда точно все грехи на него спишем...
– Да ни к чему это, – покачал головой Вырас. – На Шнура и без того конкретно грешат...
– Да знаю. Я сегодня с пацаном одним разговаривал. Мы вместе с ним на крытке чалились. Так вот он со Шнуром вчера схлестнулся.
Короче, Шнур на каждом углу сейчас орет, что Тимура сделал...
– Так это же отлично!
– А я про что?.. Но ты все равно, подбери с пяток толковых пацанов, пусть Шнуром займутся. А то, не ровен час, отмазываться от Тимура начнет...
– Уже. Ищут его уже. Все будет путем, отвечаю...
Вырас отправился по своим делам. А Ромчик собирался в спортзал. Его самого под штангу и на ринг не тянуло. Но хотелось посмотреть на своих пацанов. Они как раз тягали сейчас железо и рихтовали друг другу фейсы.
У него всегда пела душа, когда он смотрел на своих ширококрылых соколов.
Только в спортзал он так и не отправился. Помешал Качан. Он заявился в его охранную фирму один, без свиты и оружия. Ромчик принял своего врага, даже радушную улыбку на губы набросил. А в душе мандраж. Что, если Качан предъявит ему за Тимура. Если это случится, тимуровский бригадир останется здесь навсегда. Ромчик был настроен решительно.
Но Качан и не пытался на него наезжать. Мало того, он предложил ему раскурить трубку мира.
– Ты, Ромчик, зла на меня не держи, – сказал он. – «Аврора» мне нужна была, чтобы косяк свой перед братвой смыть. Ты же сам понимаешь, «Аврора» изначально должна была моей стать. А тут ты... В общем, сам понимаешь, пришлось подсуетиться...
Ромчик его не понимал. Плевать ему, какие косяки у Качана перед его братвой. И на него самого наплевать. Его собственные косяки волнуют. Ведь теперь его братва с него спрашивать за «Аврору» будет.
