Командарм

Яростно сражающиеся фанатики, конечно, встречались, но это были эпизоды, и никогда они не взаимодействовали с артиллерией и авиацией. Но дело не в этом, а в том, что этот добровольно сдавшийся русский, который сообщил ценную информацию, сейчас очень довольный смеётся в компании нескольких командиров. К тому же ему вернули личное оружие.

Немецкий офицер несколько замялся, потом, глянув мне в глаза, всё-таки решился и спросил:

– Господин генерал, так эти перебежчики специально были к нам направлены? Это операция советской разведки, чтобы ввести в заблуждение командование вермахта? А мы, наивные, для пленных, добровольно сдавшихся и предъявивших пропуск, создавали льготные условия.

Вон этого капитана и ещё двух сдавшихся офицеров содержали при штабе в хороших условиях с минимальной охраной. Нужные сведения они давали для дивизии, поэтому пока и не отправляли в тыл. А оказывается, все эти сведения умно подобранная дезинформация. А как играли эти люди – натурально, чуть ли не со слезами в глазах. Респект вашей разведке, господин генерал!

Для меня его вопрос и выводы, которые сделал немец, были как гром среди ясного неба. Но информация о перебежчиках очень заинтересовала. Следовало поддержать вывод немца о хитрости и предусмотрительности советской разведки. Ни в коем случае нельзя показать, что это для меня новость, и я жажду узнать, кто эти предатели. Мало ли что может произойти, вдруг этот немец окажется у своих и там расскажет о своих выводах – вот тогда перебежчикам будет тёплый приём у фашистов, да и гестапо будет перегружено.

Вот я и заявил оберсту:

– А вы что, думаете, мы простаки? Беспомощнее, чем французы или там поляки? Думаете, просто так, Россия собрала гигантскую территорию вокруг себя? Так знайте, мы вам подсунем перебежчиков столько, что вы удивитесь, а ещё больше удивитесь, когда, отправив их к себе в тыл, у вас вдруг начнутся перебои со снабжением, с производством, да и проблемы вообще с жизнью в самой Германии.

Выдав этот маразм, я совершенно нейтральным голосом спросил:

– И всё же, когда и в каком месте к вам попал этот капитан? И какая, кстати, у него фамилия?

Оберст, глядя на меня оловянными глазами, механически ответил:

– Фамилия такая же, как у вашего главного бунтаря – Пугачёв. Когда и где он сдался, я не интересовался, а к нам в штаб его привезли вчера.