Командарм

Нервы не выдержали, и я опять сорвался на крик, обозвав Йордана идиотом, который не понимает ответственности перед нацией. Скорее всего, я повёл себя как истинный ариец, эсэсовец, штандартенфюрер. Так как он воспринял мой срыв вполне спокойно, хотя и начал оправдываться, приводя примеры героических действий его батальона в периоды французской и польской кампаний. Я его послушал несколько минут, а потом заявил:

– Понял я, капитан, что ваш батальон героический, вот сейчас и покажете выучку ваших подчиненных.

Время у нас ограничено, и нужно как можно быстрее занимать позиции у моста через Буг. Наблюдать, как быстро будет собираться ваш штаб, я поручу своему человеку – штурмшарфюреру СС Шерхану. Если ваши писаря будут копаться, он будет подгонять их пинками!

Не обращая внимания на пытающегося что-то сказать капитана, я повернулся к бронетранспортёру и крикнул:

– Шерхан, немедленно ко мне!

Естественно, Наиль не понимал немецкой речи, но слово Шерхан звучало в обоих языках одинаково.

А мой боевой брат был предупреждён, что если прозвучит его позывной, даже вперемешку с немецкими словами, он должен быстро оказаться рядом со мной и быть готовым к силовым действиям. Он и оказался, и это заняло всего несколько секунд. Как горилла, он выпрыгнул из бронеотсека «ханомага» и в несколько прыжков оказался возле меня. Его фигура и особенно физиономия оказали нужное впечатление на Йордана. Тот притих, как-то сжался и наверняка поверил, что этот вышибала действительно будет гонять пинками штабных писарей. Я, повернувшись к Наилю, по-немецки приказал:

– Штурмшарфюрер, если я буду занят другими вопросами, то вам ставится задача проконтролировать, чтобы штаб этого батальона был готов к передислокации через полчаса.

Шерхан, конечно, не понял из моего приказа ни слова. Но не зря я его дрессировал, поэтому он тут же, выпучив глаза, гаркнул:

И застыл по стойке смирно. Если бы его в этот момент заснять на фотоплёнку, то он олицетворял бы своей фигурой всю грозную мощь Ваффен-СС.

Я посчитал, что нужный эффект достигнут и повернулся так, чтобы видеть входную дверь в ратушу. И сделал это своевременно, так как оттуда уже выходил начальник штаба батальона. Я не стал выхватывать пистолет из заблаговременно расстегнутой кобуры, так как по понурому виду немца можно было догадаться, что связаться с полком тому не удалось. Это подтвердилось через несколько секунд, когда он подошёл к нам.