Командарм

С четвёртой танковой дивизией удалось связаться только в 20–35, как раз перед тем, как радиостанцию собирались сворачивать и переносить в специально выделенную для этого пятитонку. Дело это было долгое и нелёгкое. Один генератор весил килограммов сто. Полковник Вихрев очень обрадовался, что помощь всё-таки идёт, и ему нужно продержаться всего лишь до утра. Но когда я ему сообщил, какие планируются к переброске силы, он несколько приуныл. Правда, слегка оживился, когда узнал, что я сам буду командовать этой сборной «солянкой».

Верил полковник в мою удачу, а вера на войне это одна из главных составляющих победы.

Из-за того что многие вещи нужно было согласовать, сеанс связи с командиром четвёртой танковой дивизии затянулся. Вернее, их было три по пять минут. Но я, даже несмотря на это, не задержал выход колонн по направлению на Острув-Мазовецка. По опыту знал, что пока все тронутся, мы успеем установить радиостанцию на её штатное место. Ну а то, что мой верный «хеншель» окажется позади всей колонны, то это не беда, я ведь не Чапай, чтобы на белом коне скакать впереди своих красноармейцев.

Последними в колонне наши автомобили двигались недолго. Уже перед самым городом Соколув-Подлески мы обогнали ползущие трактора с прицепленными к ним гаубицами. Внушительное это зрелище артиллерийский полк РГК на марше. Так что в город мой «хеншель» въехал не последний, а можно сказать, в середине воинского построения. Как и положено лимузину командарма. На улицах я не увидел ни одного прохожего. Только в центре на площади перед ратушей царило оживление, выкрики, смех, а в одном месте даже наяривали на гармошке.

Но все собравшиеся люди были одеты в военную форму, ни одного человека, одетого в гражданскую одежду, я там не увидел. Поляки как мыши сидели в своих норах. А красноармейцы после страшного боя отходили душой, а заодно и притирались друг к другу. Маршевую роту я полностью влил в полк Ломакина. Бывшие пленные, конечно, тушевались перед орденоносцами и пытались им понравиться. А для этого шли добытые ими во время зачистки немецкой разбитой техники трофеи – сигареты и даже запрещённое в моей армии спиртное. Я сам видел, как в одной группе мелькнула бутылка немецкого шнапса. Да… не научились ещё бывшие пленные маскироваться. Мои бы ветераны такого казуса никогда не допустили – если повезло, и раздобыли бутылку спиртного, то трофей тут же переливался в армейскую фляжку. Поэтому не у каждого красноармейца имелся противогаз, а вот фляжка была всегда в наличии.