Но торопиться возвращаться в тело я не стал. Сначала метнулся по округе, пытаясь определиться, где мы находимся, и что, вообще, происходит. Просто вспоминая окончание боя, у меня было понимание, что выбраться нам из той передряги было не суждено. Разве что в плен попасть. Но сейчас я явно не в плену, поэтому пытался понять, где мы, и нет ли поблизости чего-нибудь, грозящего неприятностями.
К сожалению, ничего, стоящего внимания, мне обнаружить не удалось. Собственно, как и определиться с местонахождением. Вокруг, куда только мог дотянуться взгляд, простирался лес с довольно редко встречающимися лесными дорогами и небольшими проплешинами полян.
Местность напрочь была незнакомая. В этой связи у меня возникла уйма вопросов, начиная от того, как удалось спастись и заканчивая тем, сколько времени я находился без сознания.
Вернувшись обратно в тело, в первый миг я даже пожалел, что не остался в бестелесном состоянии.
Какая-то выведенная в абсолют слабость, разливающаяся по всему телу, и тянущая боль в груди навалились на сознание неподъемной глыбой.
Даже позвать бойца, крутящегося неподалёку, не получилось. Из горла вырвался только хрип, больше похожий на тихий скрежет. И это все, на что меня хватило.
Я уже думал, что придётся долго ждать, пока на меня обратят внимание, но нет. Уже через пару минут боец заглянул под навес, увидел мой взгляд, устремленный на него, и спросил на выходе:
— Очнулся, командир? — После чего мгновенно исчез."
"Ещё через минуту возле меня случилось целое столпотворение. Немецкий офицер щупал на руке пульс, один из бойцов водил мне по губам ложкой с обвязанной вокруг неё марлей, обильно смоченной водой.
Другой боец, сумбурно перескакивая с одного на другое, пытался ввести меня в курс дел.
Если говорить коротко, то спастись из западни, куда нас загнали немцы, удалось только четырнадцати человекам, среди которых пятеро тяжело раненых, включая меня и начштаба.
Каким образом получилось уйти, да ещё и унести с собой неходячих, бойцы сами понимали с трудом, потому что шансов не было, от слова совсем.
Некому и нечем было сражаться дальше. И с наступлением утра немцы по-любому должны были закончить начатое, но вмешалась неведомая сила, которая и подарила призрачный шанс, которым ребята не замедлили воспользоваться.
Среди ночи, промеж немецких порядков, оцепивших плотным кольцом рощу, в которой мы приняли свой последний бой, разгорелось яростное сражение.
Бойцы не раздумывали ни секунды, подхватили раненых и поползли в сторону боя.
