— Правду, капитан, говорят, что вы храбрый командир и не испытываете никакого почитания перед вышестоящим начальством. Мало кто может себе позволить улыбаться так беззаботно в этом месте. Только люди с действительно чистой совестью и без грехов за душой.
Естественно, услышав этот голос, я мгновенно повернулся, вытянулся по стойке смирно и неожиданно даже для себя ответил не задумываясь:
— Здравия желаю, товарищ комиссар государственной…
— Не тянись, капитан, не на параде, — повторил нарком в точности слова начальника управления Белостокского УНКВД.
— И потише, оглушил совсем.
— Слушаюсь, — только и оставалось мне ответить. Но про себя я подумал: «ага, как же, не тянись, тут поневоле вытянешься».
Нарком на это только поморщился и произнес:
— Ладно, пойдём в кабинет, поговорим."
"Понимаю, что прозвучит странно, но Берия не показался мне каким-то монстром в человечьем обличьи. Он разговаривал вполне спокойно и даже доброжелательно. Понятно, что в его присутствии расслабиться не получилось бы при всем желании, но и особого дискомфорта в общении с ним я не испытывал.
Он очень дотошно расспросил о структуре моего подразделения, задавая вопросы по делу и интересуясь, почему именно так все, а не иначе. Поинтересовался заказом необычной экипировки и техники. Дотошно прошёлся по вооружению, вникая в каждую деталь. Вообще у меня сложилось впечатление, что он и так знал все в мельчайших подробностях и сейчас просто хотел понять для себя, насколько оправдан именно такой подход к делу.
Закончив выяснять все про мое подразделение, он переключился на детали только прошедшей операции, наделавшей, по его словам, немало шума.
Здесь он главным образом пытался понять, за счёт чего действия подразделения получились столь эффективными и почему я отказался от предложенной помощи и привлечения других подразделений.
В общем, пытал он меня долго и качественно.
В итоге после полуторачасового разговора он перешел к главному для меня.
Как я понял, именно из-за этого меня и дернули так поспешно в Москву.
Тон разговора при этом разительно изменился, и он говорил уже в форме приказа.
Если кратко, мое подразделение теперь станет батальоном особого назначения, состоящим в оперативном подчинении напрямую начальнику особого отдела ГУГБ НКВД, и оно будет пока в составе войск НКВД. Говоря проще, числиться будем в одном отделе, а подчиняться — командиру другого.
