Эстонцы притихли. Или они каверзу замышляют, или просто ушли.
Сергей ткнул пальцем в двух штрафников.
– Пойдёте на разведку. Узнайте, где эти пособники фашистов. А то мы тут сидим, как медведи в берлоге.
Штрафники молча выскользнули за дверь вокзала.
Вернулись они через полчаса, когда оставшиеся бойцы успели выкурить по самокрутке и набить обоймы патронами."
"– Нет никого. В поезде с десяток убитых, на перроне пятеро. Ещё за вагонами трое. Следы крови есть, видимо, ранены.
Сергей принял решение.
– Первый взвод остаётся здесь.
Держать вокзал во что бы то ни стало! Соберите у убитых автоматы и патроны – будет вам хорошее подспорье. Остальные – за мной!
Сергей вышел из здания вокзала, зашёл в вагон и выпрыгнул с другой стороны. Следы крови и в самом деле виднелись на земле, и вели они к станционному пакгаузу.
Сергей не был бы опером, если бы он не кинулся по следу. Долгая служба в СМЕРШе приучила его к необходимости выследить врага и добить его.
– За мной!
Штрафники приготовили оружие.
Идти пришлось недолго. Метров через триста они обнаружили труп. Судя по обильным потёкам на брючине и сапоге, ранен он был в бедро и крови потерял много. Но умер он не от пулевой раны. Его добили свои же эстонцы ударом ножа в сердце – он был для них обузой.
– Парни, вы только посмотрите! Они своего раненого ножом добили! Как эсэсманы! Нелюди они!
Штрафники явно озлобились. Глаза сузились, в них заиграл недобрый огонёк.
– Вперёд, чего встали?
Капель крови на земле больше не было видно, но ближайшая постройка была одна – пакгауз.
Они подошли поближе.
– Восемь человек обойти пакгауз с тыла, остальным – подобраться поближе.
Часть штрафников, прячась за сложенные штабелями шпалы, стоящие в тупичке колесные пары, пошла в обход, а Сергей с оставшейся группой двинулся к пакгаузу.
До него оставалось метров сто, как с чердака по штрафникам ударила автоматная очередь. Она не задела никого, только возникли фонтанчики на земле. На сотню метров из МР-40 попасть уже затруднительно, это не ППШ, и уж тем более не трёхлинейка.
Штрафники залегли за рельсами, за брошенной дрезиной. Бойцы открыли ответный огонь, причём более точный, поскольку автоматчик на чердаке больше не стрелял.
За пакгаузом громыхнула граната, послышалась ожесточённая автоматная перестрелка. И если в начале стреляли и немецкие автоматы, и наши ППШ, то потом уже только наши. По звуку стрельбы сразу можно было понять, кто стреляет.
