У ППШ выстрелы частят, как швейная машинка, и более резки, немецкий же МР-40 имеет голос побасовитее, и темп стрельбы почти вдвое ниже.
Штрафники, посланные на разведку, вышли из-за пакгауза, махнули рукой. Подошёл Сергей с бойцами, заглянул внутрь пакгауза. Семь убитых эстонцев, и один должен быть наверху, на чердаке. Ни у кого из них не было ни ножа на ремне, ни штыка в ножнах.
– Ну-ка, слазь на чердак, – скомандовал Сергей одному из штрафников, – там должен быть убитый. Посмотри – нож у него на поясе есть?
Бойцам тоже стало интересно: эстонца прирезал кто-то из своих – это понятно, однако ножей при убитых нет.
По большому счёту Сергею было наплевать, кто из них убил товарища, но он привык не оставлять загадки неразгаданными.
Штрафник спустился с чердака.
– Убитый у слухового окна лежит, полголовы пулей снесено. А вот ножа при нём нет.
Сергей выругался.
– Ушёл, сволочь! Был среди них ещё один, который и добил своего. Изо всех них – самый жестокий, скорее всего – главарь.
По смершевской привычке он едва не бросился с бойцами разыскивать ушёдшего, однако махнул рукой.
Скорее всего в городе он не один, а может, и не один десяток недобитых фрицев. Чего же их сейчас разыскивать? Небось форму свою и документы они уже бросили, переоделись в гражданскую одежду и пытаются выбраться из города. Да и батальон на нём, надо всех собрать – убитых, раненых, живых. Это в обычной пехотной части не всегда убитого могут или имеют возможность найти. Наступление невозможно остановить. А убитый после близкого взрыва землёй присыпан может быть.
И пишут иногда писари – «без вести пропавший». Нельзя такого допустить со штрафниками. Здесь в каждой судьбе ясность быть должна. Живой – в списках живых, убитые – пересчитаны поголовно, внесены в списки и отосланы в штабы армии, а затем и в архивы. Без вести пропавший штрафник – чёрное позорное пятно на его родственниках. А вдруг он в плен сдался или дезертировал – в лесах укрывается, бандитствует? Потому быть убитым за Родину – этого мало, надо ещё, чтобы труп нашли и опознали.
Вот такой работой, нужной, но скорбной и неприятной занялся Сергей, и вместе с ним – все офицеры батальона.
Сергей писал и подписывал готовые бумаги, а в голове навязчиво присутствовала одна мысль: «Как там Эльжбета?» Всё-таки помогла она ему, и скорее всего – не только ему, а в его лице – СМЕРШу и армии в целом. Батальон скоро передислоцируют в другое место. Штрафники – не пехота, те в обороне могут месяцами на одном месте сидеть.
