Командир штрафной роты

Если возьмем его, со склонов немцы сами покатятся. Если… А куда мы денемся? Все знают, что назад пути не будет. Заградотряда за спиной нет, но есть приказ. Тоскливо сжимается сердце. Полтора года, как я на фронте. Из них половина — госпитали, курсы младших лейтенантов. Но и за те оставшиеся месяцы сколько раз я мог умереть! И это поле, которое простреливается насквозь. Правда, нас будет поддерживать батарея трехдюймовых «полковушек», возможно, подкинут минометы.

Малышкин решает с начальством вопрос о постановке дымовой завесы.

На открытом поле дымовой заслон нам бы очень помог. Но минометов не хватает, а дымовые мины — вообще роскошь. Сколько я помню, их применяли лишь для обозначения целей. Три-четыре выстрела! А чтобы прикрыть роту, требуется минимум полсотни мин. Да и не подвезли пока минометы. Спасибо хоть за батарею полковых пушек! А дальше обходитесь своими силами. Малышкин оставляет для прикрытия все пять «максимов». Во время атаки они будут вести огонь из траншеи по вражеским огневым точкам. Ну а нам бежать без остановки. Вернее, с редкими, на несколько секунд, передышками. Остановимся — конец!

Раздают водку. Завтрак-обед был на рассвете, а сейчас уже полдень. Как быстро бежит время. Я вдыхаю теплый весенний воздух. У нас в Ульяновской области в лесу снег по пояс, а здесь весна. Можно бежать и в гимнастерке, но земля еще холодная. Под сапогами в траншее звенят льдинки. Свою порцию водки я приказываю Андрюхе Усову перелить во фляжку.

— Сам тоже не пей. Успеем.

Мальчонка послушно кивает.

Эх, Андрюха, Андрюха! В его семье старший брат и отец уже погибли. Ты хоть доживи эти последние месяцы.

Остальные выпивают свои порции, граммов сто пятьдесят разбавленного спирта. Закусывают кто сухарем, кто глотком воды. Народ бывалый, знают, что с пустыми кишками в атаку бежать легче. Оставляю шинель, вещмешок в траншее. Туго, как Малышкин, перепоясываюсь ремнем. Кобура с дареным «парабеллумом», запасной диск для автомата, четыре гранаты РГД, похожие на пузатые банки со сгущенкой.

Еще три рожковых магазина к ППШ в голенищах кирзовых сапог. В вещмешке, кроме полотенца, бритвы, кое-каких мелочей, остается пачка патронов и пара «лимонок». Они, конечно, мощнее, но в заварухе наступательного боя их применять опасно. Разлет осколков — двести метров, а у нас коридор всего сто двадцать. Поколебавшись, беру и «лимонки».

Андрюха во всем подражает мне. Тоже оставляет шинель и остается в драной фуфайке с торчащими клочками ваты.