Командир штрафной роты

Но долго терпеть у себя под носом двадцать с лишним русских солдат фрицы не станут. Что-то надо было решать. Последний бросок? Прямо на пулеметы?

Мы лежали на пологом скате, и сверху было хорошо видно, что происходит в полосе наступления роты. Правее, позади нас наглухо залег взвод Злотникова. Он был в центре. И ему приходилось тяжко. Первый взвод во главе с Малышкиным продолжал перебежками наступать на правом фланге. Его немного прикрывали минометы соседнего батальона. Но основная масса бойцов лежала. Кто-то, не выдерживая, шарахался назад.

Ящерицей приполз ординарец командира роты. Сунул вырванный из курительного блокнота листок. Несколько корявых фраз: «Самро, Злотник, Першанин. Вперед по красной ракете. Готовность пять минут». Ординарец, не вступая в переговоры, приготовился двинуть в обратный путь, но я сжал его костлявое плечо, подтянул поближе:

Договорить ему не дали, позади кричал сержант Василий Лыков:

— Замполита ранили! Помогите.

Притащили Самро. Капитан пытался встать, и его с трудом удерживали двое бойцов. Расстегнули портупею, стянули шинель. Левая рука, перебитая выше локтя, была вывернута, а рукав новой гимнастерки был сплошь пропитан кровью. Располосовали, смяли гимнастерку и нательную рубашку. Белое от потери крови и холода тело. Из раны на руке торчал осколок кости.

Лыков вместе с Чеховских быстро бинтовали раны. Танкист, не найдя деревяшки для лубка, каблуком переломил саперную лопатку и примотал черенок к руке. Если руку удалось перетянуть ремнем, то из раны на плече продолжала сочиться кровь. Уносить капитана было некуда. Теперь его жизнь, как и жизни десятков копошившихся, прятавшихся от пуль и мин людей, зависела от того, смогут ли остатки моего взвода и люди, которых подвел к траншеям Малышкин, одолеть броском последние десятки метров.

— Я поползу, — настойчиво повторял ординарец. — Время идет.

— Я же сказал, подожди! Передай майору, что видел, и попроси еще пять минут. Мы гранатами попытаемся немцев вышибить и хоть одну башню заткнуть.

— Человек сорок, — уползая, обернулся ординарец. — Сейчас уже меньше.

Обе танковые пушки покончили с последней «полковушкой», но один из снарядов повредил поворотный механизм башни ближнего «Турана».