Командир штрафной роты
4 прочтения
А вести себя Самарай с его опытом будет именно так, чтобы тянуть время и избежать расстрела. Война к концу идет, одна надежда на амнистию.
— Лучше б вы его при попытке побега застрелили, — зло сказал особист. — Ладно, не надо. Ворье бучу поднимет, а вам с ними в бой идти. Сам разберусь.
С Самараем разобрались по-военному быстро и жестоко. Пришли два сержанта в синих фуражках с автоматами и увели старого вора, даже не связывая ему руки. По дороге в особый отдел Самараев был застрелен при попытке к бегству.
Рота и взвод быстро пополнялись. Шли те же самострелы, бойцы, натворившие что-то по пьянке, любители женщин. Прислали нового замполита и взводного лейтенанта.
Времени, чтобы хорошо познакомиться с ними, у меня не было. Запомнился командир первого взвода, Никита Лесников. Высокий, сутулый парень с оспинами на конопатом лице удивил нас пятью нашивками за ранения.
Из взводного пополнения остался в памяти разжалованный младший лейтенант Васин, оставивший без приказа плацдарм на реке Грон.
— Я ведь родителям и невесте карточку послал. В офицерской форме, с орденом Отечественной войны второй степени.
— Ничего не все, — сказал я. — Тебе всего месяц штрафной дали. Вернешься и получишь назад свои погоны и орден. — Меняя тему, спросил: — Тяжко пришлось?
— А то не тяжко! Немцы нас из тяжелых пушек бризантными снарядами выкуривали. Как шарахнет чемодан метрах в двадцати над головой, осколками, как градом, все подчистую выбивает. Окопы не спасают. На меня старшина наш свалился. Толстый! Тем меня и спас.
Вместо Чикина получил я выходца из Средней Азии, кажется, узбека, с труднопроизносимым именем. Бойцы звали его Максум. Он был осужден за трусость в бою и, судя по всему, воевать не желал. Явно притворялся, кое-как таскал ноги и не хотел понимать русский язык. Я разозлился.
— Больше других жить хочешь? Ну-ну, валяй дурака. Побежишь назад, пристрелю.
