Командир штрафной роты

Да и высвечивать роту раньше времени Малышкин не хотел.

Связался с батареей. Пострелять все артиллеристы любят. Не отказали. Две противотанковые пушки ЗИС-3 били довольно точно. Саперы закопошились, разбрасывая мины как попало. Снаряд накрыл одну из групп. Фрицы полезли наверх, волоча за собой раненого или убитого. Но вечером они обязательно повторят попытку. Немцы торопливо рыли траншеи, закапывались. Наши пушки молчали. Как всегда, не хватало снарядов. Потом через дамбу на большой скорости прошли три бронетранспортера и штук шесть грузовиков с пехотой.

Батарея снова открыла огонь и разбила один грузовик. По нашим орудиям ударили минометы. Выпустили с полсотни мин, и все затихло.

Малышкин послал трех человек обследовать низину и ушел с ординарцем к начальству. Привезли обед, пшенную кашу с бараниной. Водку пока не выдавали. Мы со Злотниковым долго всматривались в дамбу. Судя по всему, защищают ее человек восемьдесят-сто. Неполная рота, усиленная артиллерией и минометами. Решили между собой, что днем дамбу не взять.

Лучше двинуть ночью. Если будут подрывы на минах, все равно потеряем меньше людей, чем под пулеметным огнем. Впрочем, решать Малышкину.

Ротный вернулся ближе к вечеру вместе с рыжим лейтенантом-артиллеристом и тремя саперами, выделенными из полка. Целый час обсуждали, как будем действовать. Совещание, несмотря на авторитет майора, прошло угрюмо, с подковырками. Узнав, что на артподготовку отпущено всего сорок снарядов, Злотников покачал головой.

— Мощно. А что не пятьдесят? Вы на пристрелку половину потратите.

Рыжий командир батареи огрызался:

— Сколько дали, столько и выпустим. А пристрелку уже провели.

— Видел. Крепко вы грузовик с фрицами стукнули. Всего с восьмого выстрела. Почти под колеса попали.

— А ты точнее попади за два километра!

Переругивались, в общем, беззлобно. Ни сорок, ни даже восемьдесят трехдюймовых снарядов проблему не решат. А гаубицы крупного калибра, даже если бы они в запасе имелись, начальство использовать не позволит. Вдруг дамбу разобьют! Тогда и атака ни к чему.

Вернулись мокрые, вывалянные в грязи разведчики и сообщили, что в низине «не глыбоко, но вязко». Ближе, чем на полтора километра, подойти не смогли. Попали под минометный огонь, едва выползли.

— По сех пор вода, — показывал выше щиколоток сержант из взвода Злотникова. — У дамбы, конечно, глыбже.

Перебрали все варианты. Выслушав каждого, Малышкин объявил перекур, а потом отдал приказ. Будем наступать по-тихому, затемно, с трех сторон.