Командир штрафной роты

Малышкин приказал раздать за ужином водку и всем спать до трех ночи. После этого начать движение.

— Наступать будете трезвые и злые. Напьемся, когда эту дамбу хренову возьмем.

— Или остатки, — повторил я слова Никифора Байды. — Если прижмем фрицев, взорвут они ее к чертям.

— Ну и хрен с ней. Надо будет, саперы мост построят. Наше дело — фрица вышибить. Всего-то делов…

Опять рассуждать о том, что думали мы перед этой атакой? Не буду. Кому хочется умирать, когда война вот-вот кончится. По-весеннему теплой ночью, оставив снова шинель в окопе, я вел сто двадцать бойцов через низину.

Пушки рыжего комбата уже прекратили беспокоящий огонь. Мы шли, описывая дугу, километрах в трех от дамбы. В ночи стучали наши пулеметы, мешая немцам минировать откосы. Но мины они уже поставили и наверняка насуют еще. В сторону «максимов» и «дегтярей» тянулись трассеры фрицевских МГ-42, иногда шлепались несколько мин. Когда наступала тишина, доносился гул воды, бьющей из каменной трубы. Затопить низину она еще не успела.

Перешли почти по сухому. Так, кое-где по щиколотку и через отдельные ручейки. Но перебрались на другую сторону мокрые и грязные. Фрицы иногда выпускали осветительные мины, а заодно, перенося прицел дальше в степь, не скупились и на осколочные. Нас можно было разглядеть в бинокль. Поэтому весь взвод дружно брякался в лужи.

Можно было считать, что мы в тылу у немца. Сейчас следовало опасаться выдвинутых пулеметных постов. Про мины старался не думать. Буду бояться, когда подойдем к дамбе.

Потом разделились. Я показал направление Ивану Чеховских. Новый замполит, фамилии его я не запомнил, в наши дела не лез. Обнялись с Иваном. Я вполголоса предупредил его об осторожности и чтобы не лез на рожон. Мои слова ничего не значили. Чеховских не меньше моего хотел выжить, вернуться к семье. Но какой расклад определили нам на небесах, один бог знает. Иван повел сорок человек напрямую, и с ним вместе ушел замполит.

Сейчас, когда мы шагали по ровной травянистой степи, нас всех мог бы положить из пулемета единственный бронетранспортер, поставленный ночью на всякий случай.

К дороге вышли в километре от дамбы. Пока нас укрывал поворот и деревья, но вскоре мы вышли напрямую. Двигались двумя цепочками по обочине дороги. Деревья росли здесь реже, чем на дамбе, но хоть какая-то защита имелась. Снова остановка. С Лыковым и Байдой коротко обсудили, как будем действовать дальше. Без восемнадцати шесть.