Командир штрафной роты

Через полчаса начнет светать, а через восемнадцать минут откроет огонь наша батарея. Решили, что после первого снаряда побежим прямо в лоб, укрываясь за деревьями. Если нарвемся на мины, все равно бежать. Много их на дороге немцы не поставят, а выхода другого нет.

Пот пробивает тело. От быстрой ходьбы, страха? Андрюха Усов жмется возле меня. Еще раз глянул на светящиеся стрелки. Без пяти шесть. И почти сразу же, невдалеке, ниже по склону, длинными очередями замолотил мой давний знакомый МГ-42. Сволочи-фрицы заметили Мишу Злотникова и его людей.

К пулеметным очередям прибавились автоматные, треснули гранатные взрывы, на другой стороне дамбы взвились две зеленые ракеты. Сейчас батарея высыпет обещанные двадцать снарядов.

Началось! Опережая батарею, загорелись не меньше десятка немецких осветительных ракет. Неживой мерцающий свет, яркий день среди ночи, черные тени и пулеметные трассы во все стороны. Ахнула немецкая противотанковая пушка. Еще раз. Мы лежали кто где. Я успел скатиться в кювет. Открыла огонь наша батарея.

Сколько раз выкрикивал я эту команду, обрекающую многих людей на смерть! Дамба с ее «тет-де-пон», предмостным укреплением, метрах в трехстах от нас. В запасе две минуты. Бежать как можно быстрее, пока там взрываются снаряды. Взвод бежит прямо по дороге.

— Не ложиться! Убью! — это орет Байда.

Бежим дружно, а потом словно натыкаемся на стену светящихся пуль и первые минометные разрывы. Люди падают один за другим. И все равно надо бежать. Это еще не огонь! Пулеметчики развернутся, когда замолкнут наши орудия.

Мат, стоны, гремя, падает выпавшая из рук бойца винтовка. Еще одного словно расшлепывает прямым попаданием 88-миллиметровки. Снаряд взрывается, пробив тело человека, и сметает еще двух-трех бойцов. Наши орудия замолкают, и огонь фрицев усиливается. Оглушительный взрыв бьет по ушам, а взрывная волна бросает меня на дорогу. С треском переламывается огромный вяз. Я подбираю автомат и встряхиваю лежащего бойца.

— Вперед! Все вперед!

Нас останавливают метрах в ста от дамбы.

Прячемся кто где. За старыми вязами, толстыми и такими же надежными. Ветлы и позиции немцев начинаются чуть дальше. Станковый пулемет бьет из гнезда совсем рядом. Штрафник из нового пополнения лежит позади меня.

— Бери гранаты и заткни пулемет, — кричу я, по-прежнему не слыша собственного голоса.

Взрыв. Снаряд смахивает еще одно дерево и рассыпает по дороге веер осколков. Некоторые, искря, рикошетят от крупного гравия и с фырчанием проносятся мимо.