Вероятно, вспомнив увязавшегося за нами парня в зеленом колпаке и обтягивающем худые ноги красном трико, который приглашал всех проходящих мимо одиноких женщин прокатиться на его «Рудольфе», Рид запрокинул голову и громко расхохотался. Тем временем дорога, по которой мы возвращались к его коттеджу, разделилась на две. У той, что вела вправо, к выстроившимся друг напротив друга одинаковым двухэтажным домикам, на краю стоял указатель с названием узкой улочки – «Гринвуд-авеню». Увидев его, Харди внезапно замер.
– Что-то не так? – спросила я, заметив, как помрачнело его лицо.
– Я жил на этой улице, – ответил Рид, снимая рожки. – Странные ощущения. Мне было чертовски страшно даже вспоминать об этом месте. Я был уверен, что никогда в жизни сюда не вернусь. А сейчас стою здесь и совсем ничего не чувствую.
От его признания в горле появился горький ком. С одной стороны, меня переполняла гордость, что Рид доверил мне то, что долгие годы скрывал за ворчанием и хулиганскими выходками. А с другой – я до ужаса боялась разбередить его старые раны.
– Уже поздно, – поспешно заметила я и потянула его в другую от указателя сторону. – Давай уйдем?
Харди притянул меня к себе, понимающе усмехнулся и приподнял обтянутыми черной перчаткой пальцами мой подбородок.
– Хочу прогуляться. Составишь компанию?"
"Шумно выдохнув, я кивнула. Он лениво улыбнулся в ответ, взял меня за руку и повел за собой. Украшенные гирляндами окна, за некоторыми из которых виднелись силуэты людей, светились теплым желтым светом. На входных дверях висели хвойные венки с колокольчиками и ярко-красными лентами.
Вдоль ведущих к ним дорожек выстроились запорошенные снегом гномы в костюмах Санты, фигурки оленей и снеговики. Почтовые ящики украшали длинные сверкающие сосульки. Из труб на крышах поднимался в небо белый дымок, навевающий мысли о мохнатом коврике у зажженного камина и кружке горячего глинтвейна в замерзших руках…
Напротив одного из таких домов мы остановились. Хватка на моей ладони стала жестче. Взгляд стоящего рядом мужчины рассеялся и помутнел.
Он смотрел в окно, за которым играли смеющиеся дети, пока я вглядывалась в серые глаза, пытаясь угадать его мысли.
Внезапно раздавшийся за спиной скрип подействовал на нас двоих как выстрел сигнального пистолета, заставив вздрогнуть и резко обернуться. Возле дома напротив я увидела пожилую женщину в вязаной шапке и сером пальто, низ которого был испачкан мокрым снегом. Я знала ее, она временами заглядывала в «Нору», но имени не помнила.
