Не обращая на нас внимания, она довольно ловко для своего возраста орудовала деревянной лопатой.
– Миссис Голдштейн! – чересчур громко выпалил Харди.
Она прекратила счищать снег с дорожки и подняла голову. Их взгляды встретились. Женщина нахмурилась.
– Простите, мы знакомы? – удивленно спросила она, после чего подняла шарф к лицу, защищаясь от безжалостных порывов горного ветра.
– Э-э… Вряд ли, – после небольшой паузы ответил Рид и судорожно сглотнул.
Я практически почувствовала, как прошлое наваливается на него тяжестью снежной лавины.
Женщина, будто что-то вспомнив, прищурилась. Ее желтые резиновые сапоги громко заскрипели, когда она стала подходить к нам ближе.
Рид попытался отступить, но быстро сдался.
– Ладно, черт, да. Я жил здесь когда-то… очень давно.
– Грейсон… – удивленно выдохнула она, и поседевшие брови спрятались под шапкой. – Грейсон Купер?
Услышав это имя, Рид на секунду замер. Затем решительно кивнул.
– Рад был увидеть вас, миссис Голдштейн.
Узкие бесцветные губы внезапно расплылись в лукавой ухмылке.
– В детстве ты звал меня тетушка Бекки и утверждал, что я пеку лучшие в мире брецели.
Немного оттаяв, Харди выдавил легкую улыбку.
– До сих пор не понимаю, что вы в них добавляли. Все еще не ел вкуснее.
Женщина шутливо пригрозила ему пальцем:
– Даже не пытайся соблазнить меня своей сладкой улыбочкой, гадкий мальчишка. Этот рецепт я унесу с собой в могилу.
Ее слова окончательно разрядили атмосферу. Заметно расслабившись, Рид так же шутливо вздохнул:
– А я наделся…
– Ладно, вам повезло, – махнула она рукой.
– Как чувствовала, что сегодня будут гости, и утром испекла пару штук. Заходите в дом, попьем чай. – Заметив мелькнувшую в его глазах нерешительность, женщина усилила напор: – На улице холодно, твоей милой спутнице нужно согреться. Да и у меня давно не было гостей…
Определенно, сопротивляться этой бойкой и решительной женщине было невозможно. Уже через минуту мы стояли в ее узкой прихожей, где на полу лежал мягкий коврик, а стены украшали черно-белые фотографии.
Мы стащили с ног сапоги, повесили на деревянную вешалку парки, затем бросили перчатки и ободок с оленьими рожками на уютно устроившийся в углу массивный комод.
Просторная гостиная была обставлена так же просто: старенький диван, два кресла, журнальный столик и книжный шкаф. Все очень строго, без гирлянд и фонариков. Украшенная стеклянными игрушками ель оказалась единственным напоминанием о Рождестве.
