Ручная абразивная пила, которая в этой реальности не будет называться «болгарка», а только и исключительно по наименованию первой модели пилы – Крыс, не быстро, но уверенно перегрызла уплотнённую сталь, и на пол посыпался искристый грязно-желтоватый порошок.
– Что за дрянь? Наблюдавший за процессом издалека, Мечников подошёл ближе, и потыкал пальцем в горку просыпавшейся массы.
– Действительно похоже на алмазный порошок. Сейчас проверим. – Лаборант подхватил колбу, и насыпав на дно метнулся к приборам. – Приборы говорят, что это алмаз.
Несколько странной структуры, но безусловно алмаз.
– Ну и славно. – Александр облегчённо вздохнул. – Не зря рогом упирался. – И повернувшись к директору, спросил. Сколько вышло?
– Так почти всё и вышло. – Озадачено произнёс директор завода глядя на то как пара лаборантов ссыпает порошок на тарелку больших лабораторных весов. – Было примерно сто килограммов сажи, а стало… полсотни килограммов алмазов. Что-то выгорело, видимо из-за притока кислорода, но нам пятьдесят кило – это просто на год работы.
– Вот и работайте. – Александр, который чувствовал, как начинает потихоньку накатывать усталость, кивнул. – Итоговый документ проверки получите как обычно, но сразу хочу сказать, что претензий к вам особых нет, завод в порядке, так что на внеочередную премию, можете смело рассчитывать. – Он пожал на прощание руку, и пошёл к машине, а к директору подошёл невзрачный мужчина с прозрачными словно водянистыми глазами, одетый в серый френч.
– Валентин Георгиевич. – Он вытащил из нагрудного кармана удостоверение, и раскрыв поднёс к лицу директора, чтобы тот смог прочитать.
– Подполковник Жаров, Экономическое управление Комитета государственной безопасности. Технические алмазы принять до долей грамма, оформить как поступившие из личного фонда товарища Мечникова, и направить соответствующую бумагу нам, и в финансовое управление министерства. И если хоть грамм уплывёт на сторону, вешайтесь. Я понятно всё объяснил?
В самолёте Александр вырубился, как только сел в кресло, и прислонил голову.
В полусне только отследил что Вера Игнатова – стюардесса его борта, принесла маленькую подушку и одеяло, заботливо подоткнула его везде где нужно, и погасила в салоне свет.
Москва.
За два часа полёта Александр почти полностью восстановился, и когда Наталья Субботина передала ему трубку телефона, уже полностью проснулся, и глазами спросил «кто?».
– «Товарищ Сталин». – одними губами произнесла девушка и отошла в сторону.
– Иосиф Виссарионович.
