На площадке завода радиокомпонентов уже монтировали линию по производству настоящих микросхем, и готовили выпуск полноценного микроконтроллера. Контроллер выходил довольно крупным – квадратом три на три сантиметра, но для устройства это вообще не имело никакого значения, так как основной его объём и вес составляли отдельные детали, которые пока не могли втиснуть в миниатюрные размеры. Но в целом, микросхемы и выпускаемые элементы позволили перейти на цифровую электронику, в автоматике, и устройствах управления, что сразу оценили ракетчики и атомщики, и даже неуживчивый Королёв увидев на стенде датчик обрабатывавший положение газовых рулей тысячу раз в секунду, и миниатюрный двигатель способный потянуть эти самые газовые рули, подошёл к Мечникову и молча пожал руку.
А дело было в том, что эта связка разрешала текущую проблему конструкторского бюро Королёва по сверхскоростным зенитным ракетам, которые, никак не могли вписаться в весовой лимит.
А с новыми литий-ионными аккумуляторами, которые сумели сделать в номерном НИИ Точмаша, и с управляющими элементами на основе моторов на редкоземельных магнитах, у Королёва даже образовывался весовой запас.
Завод высокоточных станков тоже прогрессировал, постепенно переходя на управляемые станки, которые были существенно точнее, чем обычные даже при той же механике, потому что не имели человека как фактора ошибок.
В этом был один из управленческих секретов Мечникова.
Каждый завод или производственный участок имел свой график и план по усложнению выпускаемой продукции и освоению нового оборудования. Огромные серии и миллионы штук в смену, передавались «линейным» заводам Минмашстроя, и прочих министерств, а Точмаш занимался тем чем и должен – сложными и мелкосерийными изделиями для науки, высокотехнологичного производства и обороны.
Самым важным проектом в текущий момент Мечников считал программно-управляемый двухмерный станок, созданный по комбинированной технологии.
Привод станка и программы – цифра, а резка металла осуществлялась потоком энергии от пяти распределённых магем огня, которые фокусировались в пятно диаметром в миллиметр, прожигая таким образом металл до двадцати сантиметров толщиной.
Сам станок был уже готов, и проходил опытно-промышленную эксплуатацию на Северной Верфи, где раскрой металла был главной технологической процедурой.
