Командор войны

Вы знаете, что сегодня ночью убили Вахтанга?

— Да.

— Молодой человек, вы будете платить, в конце концов? — не выдержала бабуля, стоящая у кассы за Андреем. Несмотря на теплую погоду, бабка была одета в осеннее пальто и, видимо, сильно потела. Майор не стал спорить с нетерпеливой читательницей, а молча отошел в сторону:

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Неизвестно. Ребята злые как черти, все грешат на Чемберлена.

— Готовятся к войне?

— Сегодня будет сходка, и там все решится. — «Крот» говорил быстро, торопливо.

— Какую? — немедленно переспросил Андрей. — Какую руку отрезали?

— Левую.

— Понятно. — Корнилов лихорадочно размышлял. Уголовники Риони, оставшись без главаря, способны развязать в городе настоящую бойню, допустить такое развитие событий нельзя. — Подкинь своим сообщение о смерти Марии Татаркиной. Ее убили несколько дней назад.

— А при чем здесь Татаркина? — удивился «крот».

— Ее убили так же, как Вахтанга. Это работа маньяка. Люди Чемберлена ни при чем, не начинайте войну.

— Я все понял.

«Крот» отключился, а Андрей после секундного размышления набрал номер:

— Сантьяга?

— Слушаю вас, майор Корнилов.

— Принесена еще одна жертва. Вахтанг Риони, убит сегодня ночью.

— Вахтанг Риони. — Несколько мгновений Сантьяга рылся в памяти. — Он уголовник?

— Да, — подтвердил Андрей, — и его дружки наверняка захотят отомстить.

"— Не беспокойтесь, майор Корнилов, мы найдем убийцу раньше, чем они возьмутся за оружие, — пообещал комиссар Темного Двора. — Судя по скорости строительства Малого Круга, развязка ожидается сегодня. Я перезвоню.

* * *Москва, Воробьевы горы,

16 сентября, суббота, 12.13

— За что? — прошептал стоящий в центре круга подросток. — За что, скотина?

Ему было страшно, ужасно страшно, кровь стекала по лицу, пахло жженым мясом — Богдан только что поставил клеймо на лоб жертвы, — но в глазах мальчика горела такая ненависть, что даже привыкшему ко всему командору войны стало не по себе.

— Тебя найдут, сука, найдут и вывернут наизнанку, — так же тихо произнес подросток. Губы его дрожали, но в глазах страха не было. — Тебе не уйти.

Богдан улыбнулся.

— Не твои ли друзья меня найдут, щенок?

Дрожащие губы скривились в презрительной усмешке.

— Не знаю. Не знаю, но ты сильно пожалеешь о том, что делаешь.