Командор войны

— Ну, как знаешь, — обиделся Сергей. — Кстати, помнишь, мы тебе рассказывали о женщине из кафе, а ты велел проверить, нет ли ее в окружении Нытика?

— Конечно, помню.

— Есть.

— Что о ней известно?

— Очень мало. Она появилась в окружении Нытика недавно, но явно имеет на него большое влияние. Ведет себя необычайно свободно.

— За кого ее принимают?

— Все теряются в догадках, но спрашивать боятся. Сама же она общается только с Нытиком и Чемберленом.

— Высоко летает.

— Ага.

— Как зовут?

— Кара.

— Просто Кара?

— Просто Кара.

— А где живет просто Кара?

— Неизвестно, — вздохнул Сергей. — Может, попытаться выследить ее?

— Пока не знаю, — покачал головой майор. — Надо подумать.

Шустов поднялся и, что-то недовольно бормоча себе под нос, направился к своему столу. Корнилов проводил взглядом широкую спину заместителя и прикурил третью подряд сигарету. Произошло то, чего он опасался с того самого момента, как узнал о Тайном Городе, — ведьма и, судя по всему, не слабая ведьма, работала на гангстеров.

* * *Москва, улица Арбат,

16 сентября, суббота, 14.14

Выйдя из книжной лавки Генбека, Лариса довольно долго бесцельно брела по многолюдному в любое время суток Арбату, пытаясь привести в порядок свои мысли — слишком много потрясений испытала она за столь короткое время. С одной стороны, все было как всегда: уличные художники, профессионально высматривающие в толпе потенциальных клиентов, фотографы с обезьянами и змеями, торговцы имперскими сувенирами, матрешками «а-ля рюс» и продавцы хот-догов, терпящие бедствие в результате конкуренции с отстроенным в конце улицы «Макдоналдсом».

Яркая афиша на тумбе зазывала на концерт престарелых рокеров, насобиравших у западных коллег материал на новый альбом. Но это была только одна сторона, обычная. С другой же стороны… Теплое осеннее солнце по-прежнему ярко заливало светом московские камни, но будничная суета вокруг лишь подчеркивала сделанное только что неожиданное и потрясающее открытие — магия существует!

И она, Лариса, не урод и не сумасшедшая — она колдунья!

У стены Цоя играли мексиканцы.

Одетые в сомбреро и красные пончо, они задорно, во всю силу латиноамериканских глоток, выводили ударную «Bambolero». Лариса остановилась.

Я — колдунья! Ведьма. Правда, пока еще начинающая, но ведь это только пока. Девушка отчетливо представила себя будущую: уверенную, холодную, всевидящую и все умеющую, с легкостью неимоверной меняющую законы мироздания.