Командор войны

 — Мы должны узнать, откуда у него технология запрещенного аркана, раньше, чем у нас об этом спросят Великие Дома.

— Это уже выполняется."

"— Допроси всех, с кем в последнее время общался Богдан. Мы должны понять, для чего он строит аркан. Чем он был недоволен? Чего ему не хватало? Что побудило командора войны пойти на преступление.

— Уверен, что на это была веская причина, — твердо сказал Франц и впервые взглянул прямо в глаза великому магистру. — Командор войны ле Ста предан Ордену.

— Я понимаю, — не отводя глаз и так же твердо, как де Гир, произнес старик.

— Мы будем просто ждать?

— А чего ты хочешь?

— Повелитель, Богдан… он… — Франц сглотнул и решился. — Мы можем ему помочь?

— Ему уже пытались помочь узурпаторы.

— Я говорю о настоящей помощи. Я и командоры войны.

Старик отрицательно покачал головой:

— Если будет доказано, что Богдан ле Ста построил Аркан Желаний, Великие Дома потребуют суда.

— И его смерти.

— Это единственное наказание, предусмотренное Китайгородской конвенцией, — пожал плечами великий магистр. — Мы, разумеется, будем протестовать, затягивать разбирательство, скорее всего нам удастся отстоять Богдана и заменить смертный приговор отлучением от магии. Лет на десять.

Франц прищурился:

— Получается, что, если Богдан построит запрещенное заклинание, мы сможем его спасти?

— Возможно.

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Сейчас мы можем ему помочь? — заторопился де Гир.

— Чувства — плохие советчики в принятии решений, Франц, — горько усмехнулся старик. — Я знаю, что Богдан твой лучший друг и ты готов на все ради него, но если мы выступим на его защиту сейчас, то нас обвинят в потворничестве преступлению. Я не собираюсь начинать войну с Великими Домами из-за безумия командора войны.

— Сантьяга не отстанет, не даст Богдану построить аркан, — глухо проговорил Франц. — Он хочет убить командора.

— Тогда мы потребуем объяснений и, возможно, смерти комиссара, но…

— Сантьяга слишком ловок, — понял мысль великого магистра Франц. — Вряд ли у нас будет повод обвинить его в прямом убийстве командора войны.

— Совершенно верно.

Капитан гвардии опустил голову:

— Значит, Богдан остался один?

Старик молчал.