Командор войны

Распаленная стая глухо заворчала: по-хорошему не получилось, придется наглых девок ломать, а тут и морду расцарапать могут. С другой стороны, детская похоть яростно рвалась из штанов, мешая выполнять свои функции немногочисленным извилинам.

— В общем, девочки, у нас есть два варианта, — принял решение главный. — Либо вы по-доброму удовлетворяете мужчин здесь, на скамейке, и когда все закончится, мы вас отпускаем. Либо мы тащим вас в ближайшие кусты, и трудиться вам придется прямо на земле. В этом случае мы вас еще немного пограбим.

Судя по всему, он давно оставил среднюю школу и шестерил на уголовников, у которых и обучился подобному юмору.

— Гы… — выдохнула стая.

— Вот у тебя, крашеная, красивое ожерелье. — Главный ткнул пальцем в черный жемчуг. — Дорогое, наверное?

Ольга покраснела.

— Ну что, девочки, как договоримся?

— А никак, придурок!

Увлеченная девушками стая пропустила возвращение их кавалеров и пожала плоды своей неосмотрительности."

"Сергей, сжимающий в руках бейсбольную биту, подбежал первым и первым же, не разбирая, нанес удар по ближайшему прыщу из стаи.

Ольгу грубо оттолкнули, она перепрыгнула через скамейку и, не разбирая дороги, в ужасе бросилась в кусты.

— А ты не шутишь, Христофан? — проворчал Артем, захлопывая дверцу джипа и натягивая на себя легкую ветровку — несмотря на то что в Москве стояло необыкновенно теплое бабье лето и днем воздух прогревался до двадцати пяти, по ночам было довольно прохладно.

Наемники припарковали «Круизер» Кортеса неподалеку от ограды Нескучного сада и теперь ждали от приставника дальнейших инструкций.

— Ты, чел, сначала думай, что говоришь, — обиделся Христофан и приложился к захваченной из «Трех педалей» бутылке бесплатного коньяка. Донеслось бодрое бульканье.

— Не напрягай его, — буркнул Кортес.

— Туда, — приставник неопределенно махнул рукой в сторону темнеющих деревьев. — Инструмент не забудьте.

— Но все-таки странно, — попытался оправдаться Артем, вытаскивая из багажника две штыковые лопаты, — в Нескучном саду…

— Когда этот клад зарывали, — услышал его приставник, — здесь олени паслись. Снова донеслось бульканье.

— Ты хоть знаешь, что такое олень, дитя большого города?

— Знаю, знаю.