Командор войны

Клады, во всяком случае, слушались их беспрекословно. Массивный замок сундука задрожал, заскрипел и неожиданно громко щелкнул.

— Вот так! — Христофан откинул крышку и пригладил бороду. — А ты говоришь — ломик.

Наемники жадно уставились в распахнутое чрево сундука.

— Ну и где диадема? — живо поинтересовался Кортес. — Как мы ее найдем в этой куче?

Многочисленные побрякушки щедро наполняли объемистые внутренности сундука. В глазах рябило от золота и камней. Неизвестный владелец не разменивался на монеты, серебро и бижутерию — коллекцию составляли исключительно ювелирные изделия самой высокой пробы: цепи, кулоны, браслеты, диадемы, серьги.

— Жалко, мешок не захватили!

— Какой тебе мешок? — рявкнул приставник. — Только диадема!

— Да мы же клад нашли!

— Я тебе дам «клад нашли»! — И Христофан одним мягким движением огромного плеча оттер молодого наемника от сундука.

— Да я шучу! Я только посмотреть!

— Ну посмотреть — посмотри.

— Да ладно!

— Ты лучше отвали, головастик, — решил приставник. — Нет у меня к тебе доверия.

Видимо, протрезвевший здоровяк вспомнил, кто уговорил его вскрыть клад. Артем послушно отошел в сторону и, наблюдая, как Кортес и Христофан буквально нырнули в сундук, обиженно сообщил:

— Я пока осмотрю, что здесь вокруг.

— Осмотри, осмотри, — рассеянно согласился Кортес, — Христофан, какой славный кулон, сколько ты за него хочешь?

— Мы же договорились — только диадема!

— Диадема — это для больших выходов, а в будние дни она сможет носить эти скромные серьги с изумрудами… Давай отложим их тоже?

— Не пудри мне мозги, чел, тебе был нужен один подарок!

— А что я буду дарить ей на будущий год?

— Тебе еще надо прожить этот год, — резонно заметил приставник.

— Я же пошутил, Христофан, — заулыбался Кортес, покосившись на внушительные, размером с его голову, кулаки приставника.

Артему стало скучно. Он понял, что дорвавшийся до эксклюзивной коллекции Кортес попробует скупить у простоватого Христофана как можно больше побрякушек — напарник никогда не отказывался от подвернувшихся возможностей, а значит, дело затягивалось.